Книга Невеста для психопата, страница 61 – Елена Белая

Я написала одному давнему знакомому, с которым мы несколько раз отправляли друг другу элегантные письма на имейл. С ним мы ходили в дорогой ресторан, в одну роскошную кофейню и даже ездили в Лувр. Однако, месье Дюпейрон был мне явно не по зубам. Я была просто молодой женщиной из интеллигентной семьи, пусть и с некоторыми хорошими манерами. Он же – настоящим представителем La creme de la creme, то есть членом самой богатой и аристократической прослойки французского общества. На фоне его сияющей породистой избранности я была чумазой замухрышкой с крестьянского двора. Так что наш красиво отчаливший от берега романтический корабль рано или поздно разбился бы вдребезги о разницу в социальных статусах. По возвращении из Франции мы еще пару раз обменялись электронными письмами, но на этом обоюдный запал испарился.

В Париже я случайно познакомилась с иранским художником, его очаровательной сестрой и их маленькой собачонкой Чоко. С этими симпатичными ребятами мы много гуляли и подолгу сидели в скрытых от глаз туристов кофейнях. Надо отметить, что в отличие от французской публики мои приятели излучали феноменальное тепло и искренний интерес. Я коротко описала им идиотский сюжет своей поездки и, в двух словах, предшествующую ей душещипательную историю с итальянским архитектором.

“Наверное, я слишком сложная, поэтому у меня в жизни все наперекосяк,” – грустно добавила я, особо не надеясь на комментарии случайных знакомых.

Как вдруг красивый иранский художник посмотрел на меня пристально и произнес: “ Ты красивая, умная и тонко чувствующая, ты не должна быть простой. Иначе, в чем соль? “ Он так сердечно при этом мне улыбнулся своими сияющими черными глазами, что я будто вспомнила хорошо забытую истину про саму себя.

С тех пор, когда кто-то мне говорит, что я слишком сложная, я вспоминаю тот лучистый взгляд и отвечаю с достоинством: “ Я и не должна быть простой. Иначе было бы неинтересно.”

С того визита в Париж прошло шесть долгих лет прежде, чем мне представился шанс снова побывать во Франции. Тем летом я почти закончила курс в Люблянском университете и решилась ответить согласием на предложение виртуального французского кавалера.

Его звали Тьерри, он безупречно говорил на английском и красиво читал мне по скайпу стихи. Во французах что-то определенно есть, подумала я, отправляясь на свидание с Тьерри в Лион. До него и того аристократа в Париже воочию французских парней я встречала только раз, и то в подростковом возрасте.

В пятнадцать лет я поехала учить английский язык в Лондон и меня здорово смешили тогда французы из нашей интернациональной группы. Они были какими-то женоподобными, с прилизанными длинными кудряшками и бабскими кулончиками на тонких шеях. Так что для невинных обжималок в лондонских подворотнях мы с подружками выбирали сокурсников других национальностей. На тридцать пятом году жизни я реабилитировала это мужское изящество в своих глазах и пришла к выводу, что мне французский шарм в мужчинах точно по вкусу.

В Лионе стояла невыносимая жара, что в сочетании с ароматами арабских забегаловок придавало французскому городу почти ориентальный колорит. Тьерри обнял меня при встрече, и я отметила для себя, что он рыхловат. Мой новый знакомый не был толстым или оплывшим, но все его черты сливались в нетипичной для мужчин мягкотелости. Мы провели вечер на прохладной веранде ресторана на крыше с видом на Лион, и в целом все было более, чем достойно.