Книга Невеста для психопата, страница 58 – Елена Белая

Мы дурачились вовсю, полушутя-полувсерьез изображая злость, гнев и много других чувств, которые Сойеру запрещено было демонстрировать. В завершение серии терапевтических вечеров мальчишка удивил меня трогательным жестом. Однажды я страшно разозлилась на очередной выпад его придурковатого отца, а Сойер подошел ко мне и потерся головой о мое плечо, как маленький котенок. В этот момент мне стало жалко его до слёз. Я могла подарить ему еще несколько дней, но не могла остаться с ним навсегда. Этот ранимый мальчишка так тронул меня не только потому, что был чудесным. В нём, вероятно, я видела беззащитного ребенка, которым когда-то была сама.

Остаток каникул деспот старался изо всех сил держать себя в руках, и это усилие, как надвигающаяся грозовой шторм, создавало вокруг него еще большее напряжение. Никаких познавательных поездок, концертов или увлекательных турне. Когда арабы не ели и не купались в море, они спали. Такой вот захватывающий лайфстайл. Я уезжала на концерты и различные представления вдвоем с маленьким американцем или одна. Арабы тем временем разбавляли ленивые часы не особо содержательными беседами и строго следили за тем, чтобы еда была “халяль”.

Хоть убей не пойму, какой смысл в этом набожном воздержании от свинины, если этот “халяль” на моих глазах религиозный Лео мог залить целой бутылкой запрещенного Кораном шампанского в одно, я извиняюсь, рыло? Наверное, тысячу раз в жизни я была свидетелем того, как крайне религиозные на словах мусульмане самовольно раздвигали границы дозволенного, в зависимости от собственных сиюминутных "хотелок". Причем делали это с такой миной, как будто их благословил сам Аллах.

Вот здесь я воображаю страшные упреки в свой адрес в национализме. Однако, хочу подчеркнуть, я ничего не имею против ислама. Я против двуличия, ханжества и явного чувства превосходства, продиктованного, как правило, недалеким умом и необузданным фанатизмом. Это, кстати, касается любой религии, но на моем опыте преимущественно было связано с ханжеским поведением мусульман.

К финалу испанских каникул я была так дезориентирована от интенсивной раскачки на эмоциональных качелях, что внезапно уступила Лео и не заметила, как мы оказались в одной постели. Он то отчаянно нравился мне, то был противен до тошноты. Возможно, где-то глубоко внутри меня таилась робкая надежда на фантастическую совместимость в сексе.

Однако, внезапная близость между нами длилась две минуты и стала самой жалкой постельной сценой в моем интимном багаже. Я никогда не описываю деталей, но в этот раз, пожалуй, стоит обратить внимание на подробности. В физическом плане Лео был, мягко говоря, кощунственно обделен природой. Причем, его дерганное деспотичное нутро исключало любую возможность проявления простого и внятного тепла между мужчиной и женщиной, способного нивелировать любой физиологический дефицит. В повседневной жизни Лео был невыносим. Постель с ним окончательно хоронила любые возможные перспективы.

На прощание Лео покровительственно сообщил мне, что готов жениться и оплатить курс по маркетингу в американском колледже. Когда он всё это говорил, раздуваясь от собственной важности, я сияла блаженной улыбкой только потому, что знала: через полчаса я останусь в Барселоне одна. Прилежно отсидев положенное на фальшивом прощании с моим несостоявшимся американским женихом, я буквально упорхнула на крыльях свободы на концерт фламенко. Если бы не рыжий Сойер и тот концерт в Барселоне, у меня вообще не осталось бы счастливых воспоминаний об Испании.