Книга Невеста для психопата, страница 57 – Елена Белая

" Делай, что хочешь, – безразлично сказал ее муж (тот самый, в объёмных красных труселях), – я помогать тебе по дому и с детьми не буду." Классная реакция партнера, согласитесь?

Или другой пример, мадам Дельфин и ее похотливый мусульманский мужичок. С момента женитьбы, против которой, кстати, против была французская родня мадемуазель, Дельфин не провела ни одного уикэнда или праздника в компании мужа. По сложившейся мусульманской традиции он предпочитал обществу своей благоверной группу других мусульманских мужчин, с которыми слонялся по городу днями и ночами напролет. За десять лет брака у Дельфин с арабом не случилось ни одного исключения. Кстати, на страницах обоих братьев в социальных сетях нет ни одного намека на “женатость”. Только фирменный бриолин в волосах и призывно распахнутая на груди рубашка.

"It’s not easy”, – вздыхает Дельфин и провожает красивый закат грустным взглядом. Лично я такое замужество в гробу видала.

Кстати, как там было у Лео с женой – неизвестно. Такие, как он либо молчат о личной жизни, либо рассказывают им одним удобную правду. Однако, доподлинно известно, что американская супруга моего шикарного ухажера выдержала в этом статусе семь лет, а потом ушла в длительный запой. Подумать только, целых семь лет! Меня, признаться, хватило на четыре дня, да и то, благодаря чудесной местной сангрии.

Меня часто мутило при виде Лео, но иногда, признаюсь, накрывало волнами какого-то сверхъестественного возбуждения. Этот контраст был явно нездоровым, мне хотелось удалиться от Лео на приличное расстояние.

Дабы обойтись без сцен, я вызвала его на разговор в маленькое кафе с умиротворяющим видом, где с максимальной любезностью постаралась сообщить, что с меня хватит. Я думала, он будет злиться, орать и обвинять меня во всех смертных грехах. Однако, Лео предпочел меня разжалобить. Для правдоподобности раскаяния он даже пустил слезу.

От неожиданности я даже опешила. Передо мной сидел как будто совершенно иной человек. Тонкий, ранимый, кающийся во всем на свете. Будь я пожестче, предложила бы ему салфетку и вышла бы вон. Но его слезы меня растрогали.

"Хочешь, поезжай в Барселону, возьми паузу, я слова не скажу, только не уезжай совсем."

Тогда я еще не знала, что для нарцисса заплакать как два пальца обоссать и они без зазрения совести используют этот прием, как только почувствуют, что теряют власть над эмпатичной аудиторией.

Я осталась по большому счету ради Сойера. С первого взгляда я влюбилась в этого мальчика. В условиях наших коротких испанских каникул мне отчаянно хотелось, пусть ненадолго, оградить маленького американца от его собственного отца. А еще подарить ему несколько мгновений беззаботного детства, за которые он никому ничего не был бы должен.

С моим маленьким джентльменом мы изначально договорились, что во время наших прогулок не будет никаких запретов, приказов и прочих ограничений. Мы до одури катались на всех возможных каруселях в парке аттракционов, играли на всех существующих в детском парке автоматах, до отвала ели мороженое, и, кажется, я постепенно приближалась к своей цели. Мой курносый спутник улыбался до ушей и выглядел счастливым.

" Ты маленький мальчик, Сойер. Ты ни в чем не виноват. Можешь мечтать, хотеть, радоваться или злиться. Если кто-то считает по-другому – бунтуй!"