Книга Любить зверя, страница 33 – Таня Володина

— А если у мамы спросить про возраст?

— Она умерла, когда рожала Иона.

— Прости, я не хотела… Мне очень жаль.

— Ничего.

— Ты её, наверное, совсем не помнишь?

Я свою маму помнила очень смутно. Не лицо, а, скорее, собственные ощущения, когда она носила меня на руках, целовала и баюкала. Мне было хорошо с ней. Так тепло, безопасно и уютно, как ни с кем другим. Разве что с Марком иногда.

— Я хорошо её помню. Она была похожа на тебя.

— На меня? — растерянно переспросила я.

— Да.

Что-то в его голосе меня насторожило. Его глаза блуждали по моему лицу, словно впитывая каждую чёрточку, ноздри подрагивали, втягивая мой запах, а руки он держал сцепленными в замок.

Как будто боялся дать им волю.

Как будто боролся со своими чувствами так же, как и я.

Почему мне раньше не приходило в голову, что его тоже штормит от желания? Я настолько сконцентрировалась на своих эмоциях, что не подумала о нём. Я уставилась ему в пах. Элл расположил руки так, чтобы я ничего не увидела. Ещё и книжкой про Спартака прикрылся. Я начала краснеть. Мы посмотрели друг другу в глаза.

— Ты… — горло перехватило от стеснения. — Элл, ты что-то испытываешь ко мне? Я не просто так спрашиваю, не из праздного любопытства. Мне важно знать. Дело в том, что с тех пор, как я тебя встретила… — я замолчала, не в силах продолжить разговор.

Как сформулировать то, что я переживала в последние дни? Это гормональное безумие, помешательство на почве секса, жажду слиться с ним в одно целое. Родить от него детей. Я вцепилась в подлокотник, на котором лежал мухомор с красным боком.

И хоть я не договорила, Элл прекрасно понял, о чём я спрашивала.

— Ульяна, — сказал он глухим голосом, не отрывая от меня блестевших глаз, — что бы ты ни чувствовала, поверь, я чувствую то же самое. Только в десять раз сильнее. Помни об этом, когда приближаешься ко мне. Я с трудом себя контролирую.

Я безоговорочно ему поверила. Каким-то непостижимым образом я знала, что он не лжёт. Наша страсть была взаимна. Одна эта мысль волновала моё женское естество сильнее, чем секс с мужем. По низу живота разлился огонь.

— Тогда что это за табу, о котором ты говорил по телефону? — спросила я о самом главном. — Кто его придумал?

Он долго молчал, прежде чем ответить. Я видела, что внутри него происходила борьба между желанием и… долгом, наверное.

— Это придумала природа, — наконец ответил он. — Табу на инцест.

От неожиданности я захлопала глазами.

— В смысле «инцест»? Ты думаешь, мы родственники?

— Я не думаю — я знаю.

— Откуда?

Он промолчал.

— Только потому, что я похожа на твою маму, а она выросла в этих краях? Элл, это же ничего не значит. Многие люди похожи друг на друга.

— Ты встречала девушек, похожих на тебя?

— Конечно! Постоянно! — выпалила я и поняла, что соврала.

Я всегда была уродом. Не зря меня в детстве травили: дети чувствуют странности в людях и проявляют искреннюю нетерпимость. Чужака нужно прогнать из стада, чтобы он никому не навредил. Необходимо любой ценой сохранить однородность общества. Только после того, как я созрела и обрела способность привлекать самцов, жизнь немного наладилась. Меня уже не изгоняли из компаний, не косились с подозрением и отвращением. Правда, начались проблемы с домогательствами, но это лучше, чем животная агрессия. А потом я встретила Марка, и он полюбил меня со всеми моими недостатками: кривыми ногами, непропорционально большим ртом, безгрудую, как девочка-подросток. Он согрел меня безусловной любовью.