Книга Любить зверя, страница 88 – Таня Володина

У меня перед глазами поплыли круги.

Зачем он пришёл?

Элл предусмотрительно остановился в двух метрах от нас.

Я старалась пореже дышать, чтобы его запах не сбил меня с ног.

Повисло молчание.

Слышно стало, как кто-то бормочет перед иконой Богоматери слова молитвы.

Первым вышел из ступора Марк. Он понял, кто перед нами: сходство с Ваней Лариным было несомненным.

— Вы Илья Ларин, я верно понимаю? — спросил он.

— Да.

— Что ж, — сказал Марк, — рано или поздно мы должны были встретиться.

— Да, — повторил Элл. — Поздравляю с рождением сына. Чудесный мальчик.

— Спасибо, — сказал Марк.

— Спасибо, — выдавила я, боясь поднять глаза.

Сердце заполошно билось о рёбра. Кровь накачивала каждую клеточку тела эйфорией, а некоторые особо чувствительные клеточки — горячей влагой. Элл это чувствовал, несомненно. Он читал меня как открытую книгу. Потому что испытывал то же самое.

Все наши чувства всегда были взаимными.

— Вы пришли на крещение? Могли бы присоединиться к нам.

— Не хотел вас тревожить. У меня вечером поезд, поэтому я решил приехать пораньше и зайти в церковь.

— Вы куда-то уезжаете? — быстро спросил Марк.

— В Москву. Отец серьёзно заболел, требуется моё присутствие.

— Соболезную, — сказал Марк.

— Я тоже, — прошептала я. — Мне очень жаль, что Виктор Николаевич заболел.

Элл кивнул.

И опять молчание.

Похоже, Марк единственный сохранял хладнокровие, потому что задал самый логичный вопрос:

— Во сколько у вас поезд?

— В двадцать один пятнадцать.

Через шесть часов. Он приехал не просто «пораньше», а конкретно так заранее.

— Планируете сидеть до вечера на вокзале? — спросил Марк.

Элл неопределённо пожал плечами.

— Мы устраиваем небольшой праздник в честь крестин, — сказал Марк. — Будут только родственники и близкие друзья. Приглашаю вас присоединиться.

Прозвучало так, словно Марк причислил Элла к близким друзьям. Намеренно или нет, я не поняла. Мой отчаянный муж затеял какую-то игру? Зря. Он проиграет. Есть вещи, которые контролировать невозможно.

Мистические глаза Элла блеснули в полутьме зелёным огнём:

— Благодарю, Марк. С радостью.

Мы вышли из церкви. Я сняла платок, подставила раскрасневшееся лицо холодному ветру и распахнула куртку. Если бы я не боялась выглядеть глупо, то зачерпнула бы горсть снега и обтёрла шею. Марк остановился и хозяйским жестом застегнул на мне молнию до самого подбородка:

— Смотри, чтобы не продуло. Тебе нужно беречься, дорогая.

Он произнёс это с намёком, как будто я кормила грудью. На самом деле у меня не получилось наладить грудное вскармливание, чему я совсем не удивилась. Стёпка питался смесью, что, по-моему мнению, шло ему на пользу.

Элл застёгиваться не стал. Его нещадно пронизывало ветром, полы пальто развевались за спиной, светлые волосы взлетали и опускались на лицо, но я знала, что Эллу не холодно. Он мог спать на снегу, зимовать в неотапливаемом доме и питаться мороженой рыбой.

И я тоже.

Я тоже могла бы так жить!

Если бы не Стёпка.

Я променяла свою жизнь, свою свободу, свою единственную любовь на этого малыша.

* * *

Я не стала представлять Элла всем друзьям и родственникам. Познакомила только с теми, кто сам проявил интерес к новому гостю: с бабулей, Зоей, профессором, Димкой и Трефом.

Бабушка расспросила Элла откуда он, да чем занимается. Тот выдал заготовленную версию: математик из Москвы, путешествует по Карелии. В целом это было правдой.