Книга Смотри. На. Меня, страница 103 – Екатерина Юдина

По коже скользнул холодок. Столкнуться с ней все равно, что полезть в петлю и сразу вздернуться.

И, к сожалению, проскользнуть незамеченной у меня не получилось. Мичела, уловив движение, повернула голову в мою сторону.

— Да неужели. Кого я вижу? — она заблокировала телефон и села на диване. На пухлых губах сестры растянулась ухмылка. — Вернулась наша пропажа. Хорошо нагулялась?

— Я не гуляла. Завтра утром я позвоню госпоже Леоне и объясню, где была, — придерживая лямку рюкзака, я пошла к лестнице. Пока что я понятия не имела, как объясню свое отсутствие, но благодаря позднему времени у меня имелось хоть какое-то время.

— И это все, что ты мне скажешь? А как же извинения? — Мичела отбросила телефон на диван и последовала за мной. — Вижу, у тебя ожидаемо нет ни совести, ни сожаления.

Та гадкая ухмылка, с которой она это говорила, едко прошла по сознанию.

— Мне жаль, что я не смогла заранее предупредить о своем отсутствии, но что-то я не помню, чтобы ты хотя бы раз предупреждала меня, когда тебя сутками не было дома. Я тебе ничего не должна, а с госпожой Леоне я поговорю завтра.

— Ты вообще-то живешь в моем доме. Ты ешь еду нашей семьи. Носишь одежду, которую мы тебе покупаем, а в итоге, что? Надеюсь, мама тебя завтра хорошенько так на место поставит. Ну, или, может, доверит это мне, пока родители не вернутся. Хочешь, чтобы с тобой разобралась я? Уверена, что нет, но, уж поверь, твое мнение глубоко плевать.

— Я никогда не ела еду вашей семьи. Дон Моро за все платил. А сейчас я вообще сама себе все покупаю.

Я хотела ступить на лестницу, но Мичела перекрыла мне дорогу.

— О, так ты ни во что не ставишь то, что мои родители для тебя сделали? Это я тоже передам маме.

В этом я не сомневалась. Может, она даже скажет, что я вернулась пьяной. Мичела часто это делала — что-то добавляла от себя, чтобы мне сильнее влетело. И, естественно, мне никто не верил. Кто я по сравнению с ней?

— Я не говорила, что не ценю. Я сказала, что ты преувеличиваешь и опять пытаешься попрекать меня. Я понимаю, что это твое любимое дело, как и издевки любого рода, но, может, дашь мне пройти и свои развлечения отложишь до завтра? Я устала.

— Какие грубые слова. Как ты вообще можешь говорить обо мне что-то такое? — она оперлась локтем о перила и подперла голову кулаком. — Пожалуй, я расскажу маме и то, что ты наговорила мне всяких грязных слов.

— Да пожалуйста.

Я двинулась к лестнице, но Мичела, делая шаг вбок, опять встала передо мной.

— Так, где ты была?

— Я не обязана тебе докладывать, точно так же, как и ты мне ничего не рассказываешь.

— Не сравнивай меня и себя, — она пальцем ткнула меня в грудь. Даже через толстовку это было больно, так как ногти у нее острые. — Я член этой семьи. Дочь своих родителей, а ты прицепившаяся к нам пиявка, за которой нам еще и присматривать нужно.

— Боишься, что я семью могу опозорить? — я изогнула губы. — Или ищешь варианты, как сильнее меня подставить? Например, как ты в прошлом году сделала вид, что я у тебя браслет украла?

Мичела фыркнула. Эту тему мы раньше не затрагивали. Во-первых, в этом не было смысла. Во-вторых, эта ситуация была далеко не первой. И, если в прошлом, при первых подобных случаях, я еще пыталась судорожно достучаться до сводной сестры, чтобы понять, зачем она это делает и как упросить ее прекратить, то позже поняла, что мои попытки лишь больше ее забавляли. А я уж точно не клоун.