Книга Игра на инстинктах, страница 20 – Саша Кей

— Ах ты, стервоза мелкая, голозадая! — цедит Демид, поправляя стояк, топорщащий белье, и, подобрав с пола халат, уходит открывать дверь.

А я позволяю себе немножечко повыть в подушку.

Недолго.

Ровно до тех пор, пока не понимаю, что из спальни ушла единственная одежда.

— Все равно не вкуриваю, чего ты бесишься, — хихикает в трубку Сашка. — Ничего же не произошло.

Вот именно!

Ничего!

И это как раз тот случай, когда любой расклад в ситуации — плохой.

И не переспали — обидно.

И переспали бы — я бы себя сожрала, что дала такому козлу, да еще и без особых его на то усилий. Я считаю, мужик должен секс выстрадать. Добиться. Он должен жить в ожидании благословенного соития, мучимый неуверенностью, снизойдут до него или нет.

А не так: навалился и натянул!

В этом месте моих размышлений киска несогласно сжалась.

Гадский Артемьев!

— Он просто меня раздражает своим самодовольством! — нахожу я оправдание своему бешенству.

— А чего б ему не быть собой довольным? — удивляется подруга. — Жизнь удалась.

— Именно это и раздражает! — вырывается у меня.

— Уверена, что именно это? — недоверчиво переспрашивает Сашка. — Слушай, что там у тебя за революция? Ты от Артемьева баррикадируешься, что ли?

— Нет, — вздыхаю я, тоже уставшая слушать грохот. — Это Стах срывает на мне зло.

Услышав мужские голоса в прихожей, я решаю, что самое время смыться в ванную. Да и надо вызволить нижнюю часть гардероба из стирального плена.

Завернувшись в одеяло, волокущееся за мной по полу, я крадусь в санузел, но в коридоре меня окликает знакомый голос.

— Охренеть! Афродита!

Я бросаю злобный взгляд на брата, и сердце мое радуется.

У кого-то похмелье.

Так ему и надо.

Если б он вчера не поленился, сегодня был бы, как огурчик, и я не оказалась бы под Демидом.

— Ты ей льстишь, — фыркает Артемьев, запахивая халат.

— Ее так зовут… — радостно оповещает его Стах, прекрасно зная, как я не люблю полное имя.

— За что? — изумляется Демид, озвучивая вопрос, который мучил меня все детство.

— За то же, за что он, — я указываю пальцем на брата, — Аристарх. Маме спасибо.

— Ты Аристарх? — офигевает Артемьев.

Ой ну кто бы говорил!

— Это все, конечно, прекрасно, но я бы предпочел приступить, — вклинивается незнакомый голос.

Я замечаю за спиной Стаха еще одного невысокого коренастого мужика, который гипнотизирует край одеяла, норовящий съехать с моей груди.

Пискнув, я уношусь в ванную, откуда верещу, требуя хоть какой-то одежды.

Через пару минут ко мне заглядывает брат и протягивает футболку, видимо, отжаленную Артемьевым.

— У меня масса вопросов, сестрица. Ты решила расплатиться за гостеприимство натурой?

— Иди в жопу, — аргументированно и развернуто отвечаю я. — Тебе какая разница?

— Мне? Я из-за тебя лишился утреннего секса и вынужден с похмела тащиться сюда!

На душе теплеет. Не только я у разбитого корыта. С — справедливость.

Даже ностальгия накатывает. В юности я частенько обламывала брату потрахушки. Сдается мне, это было одной из причин того, что Стах очень быстро свалил из отчего дома.

— Какое утро? День-деньской! — упрекаю, будто сама не давила на массу полчаса назад.

— Когда встал, тогда и утро, — напоминает мне главное правило выходного дня небритая морда.

— Учитывая, что ты бросил меня на произвол судьбы посреди ночи, не понимаю, что тебе мешало сначала потрахаться, а потом приехать!