Книга Игра на инстинктах, страница 6 – Саша Кей

Спустя несколько секунд напряженного прислушивания я вспоминаю, где я, и что тут люди могут бить свою посуду сколько им влезет.

Я медленно выдыхаю и… чувствую, мужскую лапищу на своей груди.

Похоже, не только у меня срабатывают инстинкты.

Товарищ, прикрывая от неведомой угрозы, приобнимает меня.

Я перевожу взгляд с пятерни вольготно расположившейся в мягкой зоне на лицо вероятного Артемьева и всем своим видом даю понять, что я не в восторге от подобных вольностей.

На мгновение наглец сжимает мою мелкую сиську и, как пить дать, чувствует твердый сосок. Сглотнув, он отдергивает руку, как ужаленный.

Лапу-то он убрал, но по-прежнему стоит впритык и не сводит с меня темнеющих глаз.

Ой подумаешь, соски. Они у меня всегда стоячие. Но кое-то, видимо, решает, что это я от него так возбудилась.

Сосед подвисает, разглядывая уже свою ладонь, будто моя грудь там отпечаталась навсегда. Ну вот и моя очередь впечатлять «взрослых дяденек».

Отпихнув засранца, я поджимаю губы и интересуюсь:

— Где тут можно помыть руки?

— Прямо и направо, — отмерев, указывают мне направление.

Гордо вздернув подбородок, я покидаю поле битвы, уверенная, что последнее слово остается за мной.

Туалет я все-таки нахожу. Было бы очень стремно, если бы я продолжила метаться, но случается чудо, и инструкция соседа помогает.

Когда я возвращаюсь к девкам за стол, меня встречают так, будто я кругосветку совершила.

— Мы думали, что. Ты уже не вернешься, — с набитым ртом бубнит Левина. — Ты такое пропустила… Тут мой бывший нарисовывался со своей женой, но увидел меня и передумал ужинать здесь…

— Ты же не любишь апельсины? — поражаюсь я, заметив, что Янка почти трясущими руками запихивает в себя резаные дольки.

— Теперь люблю, — она намекает на капризы беременных. — Только Гере не сболтни. Они мне не дают апельсинов, говорят, что тогда у ребенка будет диатез. А если я не сожру апельсин, у меня будет невроз.

— Ты чего так долго-то? Там очередь, что ли? А то я тоже хочу, но твое длительное отсутствие меня пугает, — ворчит Медведева.

— Вы все накаркали, — огрызаюсь я. — Я напоролась на соседа. Похоже, Сашка права. Он и ваш Артемьев одно лицо.

— Тогда тем более непонятно, чего тебя так долго не было? Он тебе еще что-то показал? Ты оторваться не могла?

Я отвешиваю Алке подзатыльник.

— А вот и Демид, — хмыкает Сашка.

Мы смотрим в направлении ее взгляда. И точно. Он.

Заметив, что подруга собирается помахать ему рукой, я пинаю ее под столом.

— Не вздумай, — шиплю я.

Но поздно. Демид Артемьев нас замечает и, подняв в наигранном удивлении брови, направляется к нам. Я начинаю заранее беситься, и не зря.

Поздоровавшись с теми, кого знает, он, глядя на меня, задает вопрос:

— А это что у нас за пробник?

Наблюдая из окна такси, как мелькают вечерние огни родного города, я чувствую, что веселье улетучивается вместе с искрящимися пузырьками игристого.

Я рада, что повидалась с девчонками.

Мои стажировки, одна сменяющая другую, не позволяют встречаться с ними часто, и иногда мне кажется, что я остаюсь на обочине их наполненной смехом и приключениями жизни.

А может, и не только ее.

Порой, у меня ощущение, что я за бортом всего.

Мое дело — моя страсть, и ради самосовершенствования в своем ремесле я жертвую всем и упускаю очень многое.