Книга Игра на инстинктах, страница 87 – Саша Кей

Но нет, телефон валяется кверху брюхом на постели.

Ладно, чего я? Мне больше не надо. И откуда я знаю, как там все у мужиков устроено? Может, утренняя эрекция не такая настойчивая?

И тем не менее, когда Артемьев возвращается из душа, я полна подозрений.

И вовсе это не ревность.

Не с чего мне ревновать.

Мы не вместе. И вообще.

Ну все равно козлина же.

Хотя бы просто потому, что в отличие от меня он выглядит, как человек, а не как черт знает что.

Не сразу замечаю, что подмышкой у Демида что-то есть.

И, видимо, я на самом деле соображаю не очень хорошо, потому что, когда Артемьев ставит передо мной тапочки, я на них тупо пялюсь.

Есть в них какая-то странность, но я никак не соображу какая. Все мысли заняты тем, что Демид не любит без секса, а я ему не дала, и теперь, внимание, вопрос: куда он понесет своих сперматазоидов?

И если понесет, то я закажу ему вынос черного ящика.

Устрою полное «Что? Где? Когда?».

Пофиг, что прав у меня на это нет.

А Артемьев ведет себя подозрительно. Прям очень. Не пытается меня выставить и при это мне пытается разложить. Собирается на работу. Надеюсь. Часы напяливает, как большой. Ремень застегивает на брюках. Мерзавец.

И что-то у меня в воспаленном мозгу крутится. Раздражающее такое.

Но понимаю я, что именно не дает мне покоя, только когда я добираюсь до своей родной постели.

Демид провожает меня до квартиры, целует так, что сердце ухает в желудок, отвешивает шлепок по пятой точке и исчезает в кабинет лифта, а я шаркаю к койке.

Спать, спать.

Черт, сапоги остались у Артемьева…

Потом заберу, обменяю на тапки…

Тапки.

ТАПКИ!

Я подскакиваю на кровати.

Тапочки новые. Маленького размера.

ЖЕНСКИЕ!

Ну гад! Ну подлец! А ведь раньше у него для бабцов нечего не было! И кружку я сегодня для кофе нашла не пятиведерную, а вполне вразумительную.

ТОЖЕ НОВУЮ!

Ну и кому мы приготовили зону комфорта, а?

Пыхтя, как Змей Горыныч, вот-вот дым повалит из каждого сопла, я набираю Демида.

— Фрося? — удивляется он. — Я думал, ты уже впала в анабиоз.

— Я у тебя сапоги забыла, — начинаю издалека, но терпения у меня не хватает: — Чьи тапки ты мне дал?

Артемьев паскудно ржет в трубку.

— Что смешного? — злюсь я.

— Тебе это спать не дает, да?

— Ничего подобного! Отвечай!

— Твои тапочки. Я купил их для тебя. Можешь даже подписать. Пометишь территорию.

— А… Э… О! Это то, о чем я думаю? — и голос у меня придурошный.

— Да, Фрося. Мы в отношениях. Но гештальты надо закрыть.

И понеслось.

Благодаря ранимой психике Артемьева гештальты у него плодились один за другим. Только и успевай закрывать. Выходы в люди перемежались домашними свиданиями, но любая встреча заканчивалась в коленно-локтевой.

Я начала подозревать, что тапки и кружка — это своего рода взятка за безлимитный секс. И ведь как я не вякала, а покорно сдавалась Демиду в его притязаниях, хотя валить все на овуляцию уже не получалось.

Второй месяц пошёл, а освобождение от сексуальных обязанностей у меня появлялось только в женские дни. Это был какой-то гормональный угар. Спасало только то, что Артемьеву приходилось заниматься своим бизнесом, и пара выходных в неделю все-таки у меня было.

Самое интересное, про Артемьева за это время я узнала больше, чем про Макара, с которым мы встречались не в пример дольше, хотя лично у меня складывалось впечатление, что мы с Демидом только и делаем, что сношаемся, и почти не разговариваем.