Книга Игра на инстинктах, страница 90 – Саша Кей

В самом деле, теперь кое-что кажется мне странным.

У нас ведь секса не было дней десять. И это после затяжного секс-марафона. До этого Демид с меня почти не слезал.

Ладно, первые два дня Артемьев и сам болел. Температурил круче моего. Но когда выздоровел, тоже не приставал. И это на него очень не похоже. Я подумала, что сопливая женщина его возбуждает. А Демид, наверное, тогда-то и понял, что я ему надоела. Ибо я уже несколько дней в норме, а мы все только киношки смотрим. И даже поцелуи все без намёков.

Теперь ясно. Добирал в другом месте.

Возможно даже, с Осинской.

Можно было бы насторожиться своевременно, конечно, но что бы это изменило?

Пытаться удержать великого блядуна? Увольте.

Но, может, это не было бы таким шоком.

А чего я ожидала? Взрослые люди не меняются, и я знала, что рано или поздно мы разбежимся.

Момент просто такой… неподходящий.

Или подходящий?

Артемьев своим поступком, как бы, освобождает меня от признательных показаний. Можно ничего ему не говорить. Малыш будет только моим.

В носу свербит.

Ну. Чего нюни распускаю? Не я первая, не я последняя. Бесит, что Козина была права, в той части, что наши отношения с Демидом — это сезонное мероприятие.

Только вот… При таком раскладе не хочу, чтобы Артемьев вообще знал, что маленький у него будет. Это эгоистично, но я не уверена, что спокойно перенесу, когда он на Новый год будет приходить с подарками для ребенка на полчаса, а потом уходить в семью.

Не для моих нервов такое. Точно не теперь.

А вопросы у него возникнуть могут.

Сейчас, допустим, ничего не заметно, а через три-четыре месяца будет видно. И мы соседи, столкновения неизбежны. Блин, я ведь буду видеть их с ребенком. Не хочу.

Так, у меня где-то на почте валялось приглашение на какие-то съемки, и еще мастер-класс от известного кондитера.

Похоже, это знак согласиться.

Будет чем занять голову, чтобы не страдать. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон.

Достаю телефон и роюсь в почте. Первым идет мастер-класс в Питере, еще успеваю записаться и купить билет на самолет, а съемки начинаются через неделю после. В промежутке можно поторчать где-нибудь в санатории. Мне не повредит.

Роняя соленые слезы на экран, я отписываюсь организаторам, что я созрела принять участие в съемках.

Ну все. Вроде все решения приняты.

К маме сейчас поеду, чтобы вечером не сидеть возле стены и не прислушиваться, чем занимаются эти двое. Даже если они кроватку выбирать будут, мне все равно не понравится.

На секунду я представляю, как Татьяна ходит по квартире Артемьева, обустраивается, трогает мои вещи, избавляется от них, и так мне становится противно.

Нет, я сама заберу свое барахло. Флакончики, баночки можно было бы и оставить, но там остался мой любимый страшный халат, книга, которую мне Сашка давала, и косметичка.

В каком-то отупении я снимаю с крючка шоппер, роюсь на полке в поисках ключей от квартиры Демида и иду за своими вещами.

Внутренне я все еще удивляюсь, что меня не накрыло истерикой. Сама ситуация кошмарна, но еще больше задевает, что все это происходит за моей спиной. А я до сих пор не реву. Наверное, в один день слишком много потрясений. Беременность, Артемьев…

Увы, я оказываюсь вовсе не такой стойкой.

Стоит мне зайти к Демиду домой, как я взглядом натыкаюсь на тот самый чемодан, и меня прорывает слезы текут и текут.