Книга Договорная любовь, страница 132 – Лорен Ашер

— Непросто. И я первая признаю, что мне это дается с трудом.

— И что ты предлагаешь?

Я сжимаю его руку.

— Делиться этой болью друг с другом, чтобы мы оба чувствовали себя менее… одинокими.

Он минуту молчит, пока мы едем по главной дороге кладбища.

— Спасибо, — говорит он, паркуя машину на стоянке.

— Не нужно меня благодарить. Это то, как поступают друзья, — я беру букет.

— Лили? — он берет меня за руку, прежде чем я успеваю выйти из машины.

— Да?

— Я не хочу быть твоим другом.

Мое сердце на мгновение останавливается.

— Почему?

Он берет меня за щеку.

— Я бы предпочел быть твоим парнем, если это возможно.

Я перестаю дышать, но какое это вообще имеет значение. Кислород переоценивают.

— Ты… что?

— Я думал о том, что ты сказала вчера, и ты права — меня беспокоит, что ты говоришь о будущем с другим мужчиной, потому что я отчаянно хочу, чтобы этим мужчиной был я.

Мой рот открывается, но сказать я ничего не могу.

— Я не хочу больше врать себе о том, что между нами. Я не хочу притворяться. Я хочу, чтобы ты была моей, не из-за каких-либо договоренностей, а потому, что ты сама так решила.

— Ты серьезно?

— Смертельно.

— И я должна поверить, что ты передумал менее чем за сутки?

— Я передумывал в течение нескольких недель, но вчерашний вечер заставил меня принять то, что я слишком долго отрицал.

— Что?

— Если бы у меня был план «Успеть до 30», то ты — та самая женщина, с которой я хочу его осуществить.

Лоренцо однажды описал влюбленность как совокупность маленьких, но значимых моментов, и для меня это один из них.

Я чувствую это.

Я беру Лоренцо за руку, и мы вместе идем по мощеной дорожке. Он рассказывает мне, как каждую пятницу, с тех пор как переехал в Лейк-Вистерию, посещает кладбище, и меня поражает его преданностью, с которой он ездит на могилы своих родителей.

Трудно не испытывать чувство вины, когда я подобного не делаю, но Лоренцо успокоил меня словами о фонтане, который гораздо менее мрачный.

Когда Лоренцо направляется к могилам своих родителей, я стою на тротуаре, давая ему немного пространства, чтобы он мог поговорить с родителями. Их надгробия выглядят менее изношенными временем, чем другие вокруг, и букет, который Лоренцо купил в пятницу, лежит перед могилой его матери.

Я дважды моргнула, глядя на него.

— О боже.

Он поднял глаза с улыбкой.

— Ты не спрашивала, но было мило смотреть, как ты ревновала.

— Я не ревновала, — слова вылетели из моего рта.

Он выпрямился во весь рост.

— Ты точно ревновала.

— Ладно. Неважно. Давай представим, что я была совсем немного ревниновой, и сделаем вид, что этого разговора не было.

— Ты шутишь? Я сегодня же вечером напишу об этом в своем дневнике.

Я фыркаю.

Он улыбается, но его самодовольная улыбка сменяется мрачной, когда он снова смотрит на надгробия.

— Ciao, Mamma e Papà³⁵, — он начинает говорить по-итальянски, так что я перестаю его понимать.

— Vi ho portato a Lily oggi, cosi potete finalmente conoscerla. Sono molto sicuro che la amereste piu di quanto amate me³⁶, — он оглядывается через плечо и улыбается. Не ослепительной улыбкой — хотя я подобного и не ожидала, — но она достигает его глаз, которые выглядят немного менее озабоченными, чем сегодня утром.

Он еще немного с ними разговаривает, а потом подзывает меня к себе. Я кладу принесенные цветы рядом с букетом Лоренцо, а он обнимает меня и прижимает к себе, так что между нами не остается ни сантиметра свободного места.