Книга Договорная любовь, страница 23 – Лорен Ашер

Она продолжает:

— Perdóname, mijita⁵. Я немного беспокоюсь, но разве можно меня за это винить? Джулиану он не нравится, и это меня больше всего беспокоит.

— Почему решающее слово за Джулианом? Половина города до сих пор его не любит за то, что он сносит старинные дома и превращает их в серые коробки.

— Лилиана!

— Что? Ты же знаешь, что это правда.

— У него были благие намерения.

— Хорошо, тогда позволь уточнить: если Джулиан делает что-то плохое или неприятное, это не имеет значения, потому что у него были благие намерения, но если Лоренцо делает что-то хорошее, у него наверняка есть какой-то скрытый мотив?

Возможно, в глубине души часть меня защищает Лоренцо, потому что когда-то он мне нравился, и когда люди его осуждают, я задумываюсь, что было бы, если бы мы стали настоящей парой.

По крайней мере, тебе никогда не придется это узнать.

Я решаю взять нам два сэндвича, прежде чем встретиться с мамой в парке на набережной. Мы садимся на скамейку, наблюдая за лодками, скользящими по воде, и группой туристов, готовящихся к походу вокруг части озера.

Мне так не терпится поговорить с ней о письме, что в меня влезает только несколько кусочков. Когда мама спрашивает меня, все ли в порядке, я решаю открыться ей.

— Хочу начать с того, что у меня все под контролем, — пока что это не так, но будет.

— Хорошо… что происходит?

Ее лицо бледнеет, когда я описываю, как работает закон о сносе зданий.

— Так вот как? Они выкупают нашу долю, сносят здание и перепрофилируют его?

Я киваю.

— Они предлагают большие деньги за молчание тем, кто подпишет соглашение о неразглашении. В сочетании с ценой выкупа недвижимости людям будет трудно устоять.

Она хватается за грудь, и я паникую.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

У моей мамы небольшие проблемы с сердцем, но врач сказал, что любой дополнительный стресс и высокое давление могут усугубить ситуацию.

Она закрывает глаза и кивает.

— Я немного… потрясена.

— Я разберусь, Mami. Никто не заберет у нас наш магазин.

Она ласково гладит меня по щеке.

— Я знаю, что ты сделаешь все возможное.

Не совсем то, что я хотела услышать, но ладно.

— Но… — начинает мама, и теперь уже у меня проблемы с сердцем.

— Что? — шепчу я.

— Я не уверена, что получится что-то сделать.

— Конечно, получится, — я просто еще не придумала, как именно.

— Сколько денег они предлагают?

Я достаю письмо из сумочки и передаю ей.

Ее глаза расширяются, когда она читает его.

— Это гораздо больше, чем я думала.

— Да, — я хмурюсь. Ладлоу — мегамиллионеры, которые могут себе это позволить, поэтому им было бы все равно, даже если бы Джулиан предложил им втрое больше рыночной стоимости, чтобы они убрались с Лавандового переулка.

Мама продолжает смотреть на красивый листок бумаги.

— Лилиана…

— Нет, — сразу же говорю я.

Ее взгляд снова устремляется на бумагу.

— Я думаю, нам следует подписать соглашение о неразглашении.

— Что? — восклицаю я. — Ты шутишь?

— Мы могли бы разделить деньги…

— Я не возьму ни копейки.

— Но ты можешь использовать эти деньги, чтобы открыть «Прессованный лепесток» в другом месте города, — я расстроена, что она вообще это предложила, учитывая, что я отклонила предложения Джулиана, Далии и Рафы одолжить мне денег.

Я качаю головой.

— Ни в коем случае.

— Почему нет? Мне скоро выходить на пенсию, и тогда ты сможешь свободно идти к своей мечте.