Книга За твоей спиной, страница 109 – Лина Коваль

— Хорошо, поняла, Ренат. Могу ли я попросить хотя бы об отсрочке? Я дам показания, если Германа задержат и он будет не на свободе.

Натянуто улыбнувшись, он качает головой.

— Я пообщаюсь с коллегами, Татьяна. Пока говорить о задержании Германа Салтыкова преждевременно. Нет никаких доказательств его причастности к смерти Агаты. По делу он проходит свидетелем.

— Понятно, — киваю и впервые притрагиваюсь к чашке с кофе.

Сделав глоток, морщусь и добавляю сахар.

— Расскажите, есть ли у вас предположения, что могло произойти с Агатой? — спрашивает он.

— Ничего конкретного. Хотя… знаете, при последнем разговоре с Германом зацепили его слова, что в начале отношений я ему понравилась, но он не способен долго сохранять симпатию к кому бы то ни было.

— И что вас удивило?

— Я знаю Германа. Знаю его характер и то, как он себя ведет вне работы. Он очень жестокий человек.

— Он использовал против вас силу? — сощуривается Ренат.

— О, все было намного страшнее. Я причиняла себе увечья сама. У меня есть куча справок о выбитых пальцах, ожогах, ушибах и даже вывихе. Судя по ним, может сложиться мнение, что я либо глупа, либо очень неуклюжа. Ни того, ни другого и в помине нет. Герман делал так, что я случайно падала, оказывалась под колесами его машины или забывала воспользоваться прихватками.

— Я сожалею.

— Просто я впервые подумала: если Герман не способен на длительные чувства, значит, примерно так же развивались его отношения с Агатой. Он мог заставить ее сделать что-нибудь с собой, угрожая ребенком. Насколько я поняла из рассказов Авроры, девушка была очень наивной, а еще безумно любила своего сына. Даже представить не могу, что она жива и просто не делает попыток с ним встретиться. Это было бы странно.

— Да, я с вами согласен. Не похоже…

— А еще… — замолкаю.

— Что?

— Я вот еще о чем подумала. Возможно, в жизни Германа были еще женщины. До меня и Агаты. Как он с ними расставался? Где они вообще? Как-то никогда об этом не задумывалась… На момент рождения Луки Салтыкову было больше тридцати. С его родителями мы общались крайне редко, поэтому рассказать мне было некому, да я и не спрашивала. Как-то не думаешь об этом, вступая в брак, — грустно улыбаюсь. — Мой бывший муж казался умным, надежным и серьезным. Да, немного отстраненным, но это свойственно всем мужчинам.

— Спасибо, что рассказали. Думаю, это поможет рабочей группе.

— Герман умело скрывается, — продолжаю. — И еще я уверена, у него должен быть диагноз. Возможно, что-то было в детстве или подростковом возрасте. Слишком уж явные вспышки агрессии и склонность к насилию.

— Хорошо. Проверим.

— Спасибо, Ренат.

Допив кофе, я снова рассматриваю своего собеседника. Надо же как бывает: человек ведет себя предельно сдержанно и внимательно, но глаза — абсолютно непроницаемы. Не хотела бы я часто с ним видеться. Мурашки по коже и огромное желание закончить этот разговор.

— Где вы остановились в Москве? — спрашивает Ренат, опуская на стол купюру из бумажника.

— У Авроры.

Он кивает.

— Отлично. Я позвоню.

— Ренат, знаю, что это не касается темы нашего разговора, но я… просто не могу вас не спросить. Вы что-то узнавали о Расуле и о состоянии его здоровья?..

Темно-серые глаза вдруг становятся цепкими. Аскеров молчит, будто бы давая мне высказаться. Я продолжаю: