Книга За твоей спиной, страница 127 – Лина Коваль

— Боже, в самом деле забрали?..

— Да.

— Но есть ведь еще какое-то наказание? — сощуриваюсь. — Расскажи мне все.

— Официально для всех, Таня, я остался чист, и моя репутация, помимо подозрений, не пострадала. Но… мне пришлось быть честным до конца, прецедент все же был — я подвел, поэтому мы переезжаем… Мне уже предложили должность в Москве. Я согласился.

— Боже, — отвернувшись, не сдерживаюсь.

Слезы струятся по щекам сами по себе.

— Ну и чего ты плачешь? — хрипит мне на ухо.

— Потому что все несправедливо. Если бы.... Если бы я представляла тебя местом, то это было бы здесь. Ты — это море. Ты — эти горы. Ты — этот соленый воздух. Республика для меня и есть ты, Расул. Это нечестно.

Он разворачивает меня к себе и крепко обнимает.

— Я многое понял за эти три года.

— Расскажи, — прошу.

Он молчит, подбирая слова, и я не тороплю.

— Долгое время я боролся за собственность республики и в какой-то момент словно сам стал ее собственностью. Так всегда бывает, потому что хороший юрист не должен представлять интересы только одного доверителя. Он со временем сливается с его ценностями и принципами, понимаешь?

— Кажется, да.

— Хочу разрубить это слияние, потому что у меня есть свои принципы и ценности. Уверен, что получится.

— Конечно. Я тоже уверена.

До нас доносится негромкий звук телефона.

— Кажется, это мой…

Мы находим мою сумку, которую я, оказывается, бросила в прихожей.

— Это Аврора, — говорю Расулу, поднося мобильный к уху.

— Таня…

— Да? — пугаюсь, потому что у нее странный голос.

— Агата…

Спустя десять минут после того, как я наконец-то успокаиваю убитую новостями Аврору и звоню своей маме, чтобы она срочно приехала к Луке, мы набираем Рената Аскерова.

Как-то враз вместе с простыней с меня слетает счастье. Любовь, радость, горе, смерть. Они ходят друг за другом и сменяются, не интересуясь нашим самочувствием. Не спрашивая.

Я накидываю привезенный с собой халат и жестами прошу сидящего в кресле Расула включить громкую связь. Подойдя, устраиваюсь у него на коленях и кладу голову на плечо.

Не верится, что мы теперь рядом…

Хочется все время трогать, обнимать его и никуда не отпускать. После информации об Агате я снова вспоминаю время, когда он был в реанимации. Эти флешбэки со мной навсегда. Никуда от них не денешься. Выгравированы и отполированы.

Герман дал признательные показания.

Сердце тревожно гудит от новости, которую, что скрывать, мы все ждали. К этому готовились. Расследование по делу все эти месяцы не прекращалось, периодически нас с Авророй вызывали к следователю, брали показания, задавали вопросы.

Однажды меня продержали больше трех часов и отпустили только после того, как следователю позвонил Ренат. Видимо, у следствия было предположение, что я тоже могу что-то скрывать.

Длинные гудки слишком резко обрываются.

— Да, — нам отвечает, судя по голосу, совсем юная девушка. — Слушаю, говорите… — уже не так бодро продолжает.

Мы удивленно переглядываемся и тут же слышим в трубке требовательный мужской голос:

— Никогда не бери мой телефон. Поняла?..

— Прости. Я… случайно…

— Ты меня услышала?

— Да больно надо. Я ухожу от тебя, понятно? — кричит девушка, и я вздрагиваю от резкого хлопка.

Так понимаю, это дверь.

— Ого, — Расул мрачно иронизирует. — Смотри-ка, с характером…