Книга За твоей спиной, страница 59 – Лина Коваль

Обнимаю его хозяйку со спины и прижимаю к себе, чувствуя противную щекотку в груди. Покрываю поцелуями стройную шею, добираюсь до лица и стягиваю ночную сорочку с впалого живота.

— Как провел время? — Таня разворачивается, обволакивая мои плечи изящными руками.

— Скучал пиздец… — накрываю теплые, влажные губы ртом и одним движением рву тонкий шелк, прикрывающий мягкие возбужденные полушария.

— Правильно, дядя Расул? — голос Луки пробивается сквозь поверхностный утренний сон.

— Неправильно, но у тебя уже лучше получается. Старайся.

Мое расслабленное после секса тело отказывается шевелиться, но я усилием воли поднимаюсь и, придерживая простынь на груди, привожу в порядок волосы.

Из гостиной доносится детский смех.

— Не трать силы, Лука, — слышу спокойный, низкий голос. — Когда ты смеешься или разговариваешь, делаешь сам себе хуже. Выдержки это не прибавляет…

Накинув на плечи шелковый халат, перебираю босыми ногами по паркету. В кухонном окне замечаю пролетающие хлопья снега. Не то чтобы их много, но удивляюсь: этого природного явления в республике я еще не видела.

Думаю об этом, пока умываюсь и чищу зубы в ванной комнате. А затем останавливаюсь в дверном проеме и, сложив руки на груди, рассматриваю две спины. Одна — загорелая, рельефная и мужская. Вторая — белая, как лист бумаги, и детская.

— Мама, мы планку делаем! На время!

— Я вижу. Доброе утро!

— Долго еще? — спрашивает Лука нетерпеливо.

— Тебе уже достаточно, — отвечает Расул.

— Нет. Я хочу как ты!..

Я улыбаюсь и припадаю плечом к дверному косяку.

— А теперь… долго еще? — почти без сил хрипит мой сын. Тоненькие ручки дрожат, но он стойко упорствует, чтобы продержаться как можно дольше.

Мужское тело блестит от пота, но выглядит абсолютно неподвижным. Каменное и на вид, и, как я знаю, на ощупь. Уверена, Расул бы простоял так и до завтрашнего утра, но он внезапно поднимается и подхватывает Луку на руки.

— Все. Молодец, боец, — подкидывает его в воздух.

— Ура!!! — сын дергает конечностями, как букашка, которую перевернули на спину, и весело смеется. — Мама, дядя Расул сказал, меня надо записать на борьбу…

— На борьбу?.. Я… подумаю, — отвечаю, глядя на Хаджаева.

Он поправляет пояс спортивных брюк, отворачивается и вытирает лицо полотенцем. У окна замечаю гантели, на столе — рабочие документы и ноутбук. Когда он успел все это сюда привезти?

— Теперь умываться. Бегом! — говорит Расул задумавшемуся Луке и теребит ему хохолок на макушке.

— Ага!

Проводив пробегающего мимо меня сына взглядом, снова смотрю на аппетитное мужское тело, блестящее от пота.

— Иди-ка ко мне, — Расул садится в кресло и по-доброму улыбается.

— Вот еще, — капризно закатываю глаза. — Ты весь мокрый!

— Иди…

— Нет.

— Иди, говорю… Давай. Потом сходишь в душ.

Решаюсь.

Устроившись у него на коленях, покрываю короткими поцелуями горячее лицо. Таю от прикосновений. Расул действует уверенно, как и всегда. Одной рукой не перестает поглаживать мою ногу чуть выше колена, второй — сдвигает халат с плеча.

— Что ты делаешь? — шепчу возмущенно.

— Поедем позавтракаем где-нибудь в городе? — лениво предлагает. — Сегодня праздник…

Мои глаза становятся цепкими. Внимательно изучаю сосредоточенный на моих губах взгляд.

Сегодня тридцать первое декабря. Я… впервые понятия не имею, где буду в полночь, потому что моя жизнь слишком сильно зависит от человека, которого сейчас обнимаю.