Книга За твоей спиной, страница 94 – Лина Коваль

— Нет, что вы, — успокаиваю Ямадаеву. — Внешне незаметно. Вас выдает имя.

— А, точно, — расслабляется она. — Имя! И как я не подумала… Проходите. Алим сейчас подойдет. Решил сам проверить конюшни. Контролирует своих людей.

Нас приглашают в уютную столовую, где уже накрыт большой стол. Удивительной красоты белая скатерть, дорогой сервиз и много вкусной на вид еды.

Вскоре появляется хозяин конезавода.

Я с интересом наблюдаю за Наташей и Алимом. За тем, как она по-женски дополняет его, а он поощряет ее одобрительными кивками и хвалит приготовленную еду. За счастливыми людьми вообще интересно наблюдать.

Посмотрев на Расула, улыбаюсь, потому что он тоже сейчас выглядит счастливым. Усталость, которую он привез с работы, будто бы стерлась, пиджак с галстуком покоится на спинке стула, а рукава рубашки закатаны до локтей.

— Расскажите Тане, как вы воровали хурму и в вас стреляли, — просит Наташа, хлопая в ладоши. — Это очень веселая история, — сообщает мне и подмигивает.

Расул и веселые истории?..

— Я вся внимание.

— Мы ее не воровали, — поправляет мой любимый мужчина, будто объясняет серьезные юридические тонкости. — Мы хотели взять немного хурмы в долг, потому что проголодались, а домой идти не хотелось.

— Это очень меняет дело, господин помощник главы республики, — подтрунивает над ним Ямадаева.

— Хозяин хурмы тоже так подумал и стрелял в нас солью, — вспоминает Хаджаев, поигрывая пробкой от вина.

— Это, наверное, очень больно? — морщусь.

Расул ослепительно улыбается и приподнимает брови:

— Не знаю, потому что в меня ни разу не попало.

— Черта с два, — сдает его с потрохами Алим. — Ты верещал так, что весь аул сбежался! Даже часть соседнего была здесь!..

— Не придумывай, — снисходительно отвечает Рас. — Не было такого…

Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

— Солью? — переспрашиваю. — А это, вообще, как?

— Очень больно, — ворчит Хаджаев. — Соль попадает на два-три миллиметра под кожу и, растворяясь во влажной среде, причиняет адскую боль. Жжение дикое, хоть на стену лезь, и промыть невозможно.

— В тебя же не попало? — замечает несостыковку Наташа.

Теперь все дружно смеемся.

— Боже, как хорошо прошел вечер, — говорю позже, когда мы возвращаемся домой и я, уложив Луку, захожу в спальню. — Наташу, оказывается, уже давно заинтересовали мои пробежки, сказала, что завтра обязательно ко мне присоединится.

— Вот и отлично.

Расул, спрятав ладони в карманы брюк, задумчиво смотрит в окно. Ночной свет бросает замысловатые тени на мужское лицо.

— Они мне понравились, — обнимаю его со спины, и мой голос ломается от нахлынувших чувств. От нескончаемой любви и пережитой боли… — Меня все время не покидало ощущение, что это могли быть мы с тобой, если бы не расстались тогда, в Дубае.

— Я тоже об этом думал…

Вздыхаю рвано.

— Хочу, чтобы все скорее закончилось, Расул. Чтобы Герман перестал нас преследовать… Это мое единственное в жизни желание, разве я многого у нее требую?

— Скоро все закончится, — обещает он, разворачиваясь, и, крепко меня обнимая, целует в висок. — Совсем скоро…

Подобно крылатым качелям, которые то и дело оказываются на противоположной от страхов и печалей стороне, следующие дни проходят слишком чудесно. По крайней мере, все время не покидает ощущение, что моя жизнь наконец-то выровнялась и как-то налаживается.