Книга Розовый мед – 4: Зимний сезон, страница 20 – Владимир Атомный

— Сонетта разговаривает с тобой? — наигранно спокойным тоном поинтересовалась Чёрная Кошка.

— Было непросто добиться этого.

— Хм-м-м… интересно.

Стало понятно, что пришло время сказать важные слова:

— Я уже извинился перед ней. Конечно, Сонетта не простила сразу и, наверное, это будет не быстро. Дело в другом — я знаю, что перед тобой тоже виноват и хочу попросить прощения. Вряд ли получится вернуть всё назад, но… я ценю каждый день нашего лета.

Взгляд Неколины был строг и долог.

— Не понимаю, зачем тебе это? Каникулы же закончатся и снова вернёшься в Москву. Там новые друзья и девушки. Неужели ты так быстро стал москвичом, что перестал считаться с чувствами других людей?

Я отвёл взгляд и тяжело вздохнул. Пока соображаю с ответом, смахнул снег с волос. Вдруг, неожиданно, Неколина протянула мне зонт, с которым у неё была фотосессия — большой, чёрный и с оборками.

— Эм-м… спасибо! Но теперь же на тебя падает?

— Лучше позаботься об ответе, Самуил, — потребовала Кошка.

— А тут говорить особо не о чём, честно говоря. Они мне не друзья. Это немного сложно, но, думаю, как раз ты сможешь понять. Во-первых, моей официальной девушкой всё это время была Кристина.

— Я знаю.

— Мне было нужно отвлечься от мыслей о случившимся и поэтому я позволил, как последняя мразь, появиться новым отношениям и друзьям. Мы хорошо общались, они обычные ребята и ни в чём не виноваты.

— Чтобы ты знал, Самуил, мне плевать на их чувства. Скажу это на всякий случай, чтобы ты меньше оправдывался.

Я призадумался, но решил просто продолжать:

— Со временем у меня появилась тактика поведения. Я больше молчал и косил под крутого. Это ещё больше привлекало друзей. Ну и девушек.

— Я надеюсь, ты хотя бы одну из них трахнул.

От такой откровенности я аж поперхнулся.

— Даже с Кристиной у нас ничего не было. Разве что поцелуи.

— Фу, какой ты мерзкий! — поморщилась Неколина. — Обесцениваешь их. Даже держаться за ручку с Кристиной — уже много.

— Прости!

— Ладно, я всё понимаю. Что было дальше?

— Да ничего. Время как-то быстро прошло и теперь мне стало ясно, что их чувства были искренними, а я просто пользовался друзьями. Ощущаю себя последней мразью.

— Вот значит как… — призадумалась Неколина и отвернулась. К подбородку она поднесла руку.

Я стал держать зонт так, чтобы он снова защищал её от снега, а не меня.

— Кажется, я сказала, чтобы ты не переживал об этом?

— Но я не могу.

— Почему? — склонила Неколина голову. — Всю осень мог, а сейчас боишься что размокну от снегопада?

— Жаль ты не можешь заглянуть ко мне в грудь. Тогда бы понял, что чувствую, — нашёлся я.

— Отнюдь, вскрыть твою грудь это не большая проблема. Несомненно, ты полнейший дурак и поступил с Сонеттой очень плохо, только это не причина делать торакотомию.

— Ах-хах! Ну это да.

— Поэтому убери зонт и дай мне подумать.

— Извини, не могу. Пусть лучше я вернусь домой мокрым и замёрзшим.

Неколина снова повернулась ко мне и раздражённо вздохнула:

— Мне не нравится, что ты хочешь выставить себя жалким. Хотя ты жалкий, но не настолько. И вообще, если не уберёшь зонт, я…

Дело в том, что между нами сейчас есть обязательное расстояние. Несмотря на то, что оба подошли ближе к забору, есть ещё около метра и если сократить его, зонта хватит на двоих. Обдумывая это я обратил внимание на туфельки Чёрной Кошки, отчего поморщился.