Книга Розовый мед – 4: Зимний сезон, страница 6 – Владимир Атомный

Остро захотелось спросить у Маргариты. Но, ведь, я должен показывать, что больше не интересуюсь её дочкой. Как же мне быть?

Как всегда, на помощь пришёл батя:

— А где моя сладенькая Сонетточка? Неужели не дома?

— Ой, — нервно махнула рукой Маргарита, — она совершенно несносна. Я ей говорила, что нужно вас встретить, но едва рассвело она умчалась к Каролинке домой. И не отвечает на сообщения.

— А-а-а, — заулыбался отец, — тогда всё понятно. Ну, ничего, вечером она придёт.

— Что-то я сомневаюсь, — скептически посмотрела на него Маргарита и стала наливать нам чай. Я ловко присоединился для помощи.

— Придёт, — уверенно заявил папа, — я же ей хороший подарок приготовил.

— Эх, ты её балуешь. Как по мне, то никаких подарков Сонетта не заслуживает.

— Тебе нужно отдохнуть, моя берёзонька, — с любовью отозвался батя. — У них сейчас сложный возраст. Очень требовательный к нашим нервам.

— Не то слово, Костя.

Отлично попив чая и тепло пообщавшись, мы оказались перед неловкой паузой. Как ни странно, отец снова помог всему, что должно случится:

— Я пойду посмотрю как там Неясыть поживает, а ещё хочу Евгения Алексеича проведать. Вы пока обсудите, что требуется. Мешать не буду.

И для меня, и для Маргариты это стало облегчением. Я откровенно потерял всякую волю к победе и понял, что надо готовиться к глубокому проигрышу. Взяв по кружке чая и корзину с печеньем, мы прошли в гостиную, где когда-то я целовал на ночь Кристину и там удобно уселись друг напротив друга.

— Ты должен понимать, Самуил, что я вовсе не злая Баба Яга. Просто всему своё время и вообще мне даже думать не хочется, что между вами с Сонеттой может быть нечто большее, чем братско-сестринские отношения. И то, как мы знаем, пока дети не повзрослели они постоянно ссорятся. Значит тебе стоит расценивать моё отношение как аванс.

— А ничего и не было, — пошёл я вабанк.

— То есть… — было опешила Маргарита, а затем заметно похмурела, — ты мне мозги не пудри.

— Мы сами виноваты, тёть Маргарита…

— Убери это своё «тётя», пожалуйста! Вот сестре моей нравится, к ней так и обращайся.

— Простите! — вылупился я.

— Да чего ты извиняешься-то? — с теплом посмотрела она. — Просто зови Маргарита. Ну можешь «мамой» — я не против.

— Ух, ничосе! — опешил я. — Как-то, это… не готов я ещё.

— Ладно, ладно, — улыбнулась она, — продолжай, что начал.

— Да говорю, мы сами виноваты. Когда поехали в лагерь, то ради прикола притворились, что, ну-у-у… мы особые брат с сестрой и любим друг друга.

— Приколы у вас, я скажу…

— Да говорю же — это наш косяк. Мы увлеклись этим. Просто, пока вы были в медовом месяце, то более менее заобщались, потом день рождения, потом игры компьютерные. Притворяться было несложно. Но если честно, Сонетта никого не любит ещё, а у меня есть девушка. И тогда была. Вы даже можете её знать — это Кристина.

— Так, погоди, — уже всерьёз озадачилась Маргарита, — а зачем же вы тут, в доме, обжимались тогда?

— Мы не знали, что всё так закончится, — с большими глазами посмотрел я на неё, чувствую как в душе всё больше крепнет уверенность.

— Это тоже был прикол?

Я пожал плечами и развёл руками.

— Да.

— А почему же вы не сказали?

— Маргарита, ты… — споткнулся я, чувствуя неловкость от нового обращения, — ты была такая раздражённая, если честно. Вообще ничего не получалось объяснить.