Книга Розовый мед – 5, страница 94 – Владимир Атомный

Опустившись буквально, она выдернула рубашку из тесных объятий ремня и стала целовать мне живот. Изящные пальцы в два счёта разобрались с преградами ремня и пуговиц, а ещё спустя несколько секунд мы, совместными усилиями, высвободили член.

Закрыв глаза, я откинулся на скамейке. Горячие объятия её рта крепко сжимают головку. Вокруг тёплая летняя тьма, пронизываемая далёкими фонарями и песнями ночных птиц. Мне делает минет не просто девушка, грубо говоря, моего поля ягода, отношения с которой возникли по принципу «сгодиться и такая», а настоящая знаменитость. Фонтан чувств во мне бьёт такой, что хочется кричать. Умелыми движениями Кристина поднимает меня к Парнасу удовольствия. Я осторожно приподнимаю бёдра, словно спешу быстрее загрести всё, что возможно. Опять же, как неопытный школьник не умею растягивать то, что растягивать следовало бы. Момент опаляет словно вулкан, а я заглядываю в жерло и хочу новой волны.

Чувства обострились до предела, меня раздирает желание засадить член поглубже и начать сливать семя туда, но удерживаю себя и наоборот чуть вынимаю. Моя бесподобная Кристиночка всё знает и чувствует — даже первый выстрел не стал для неё шоком, а по толчкам языка и тому как не ослабевают объятия ротика, я понял, что она глотает каждую капельку моего накопившегося нетерпения. Я сам удивился тому, как всхлипнул. А потом слёзы потекли обжигающими дорожками по щекам.

Кристина оторвалась от члена и, несравненным по изяществу движением указательного пальца, вытерла остатки спермы и слюны с губ.

— Ты чего, Золотой? Я вроде не прикусывала тебе ничего. Прошу, не огорчай меня негативным отзывом потом!

Я нервно рассмеялся и сам утёрся.

— Сам не знаю. Проняло как-то…

— Боги! — постаралась не громко смеяться она. — Ты уникальный мальчик. Я даже не слышала, чтобы кто-то когда-то расплакался от счастья после орального секса.

— Только не рассказывай никому, — буркнул я скорее ради приличия.

— Обещаю. Но когда буду передавать тебя Сонетте — возможно скажу.

Хотелось возмутиться. Расспросить что ещё за «передавать», но день оказался очень насыщенным. После такого эмоционального финала я буквально заснул на ходу.

— Просыпайся, Самуил! Хватит на мне лежать.

Я с трудом вынырнул из бездны и осоловело огляделся. Вокруг темнота, Кристину едва видно, а сколько прошло времени совершенно непонятно.

— М-м-амн! Мы в парке что ли?

Поднялся. Кристина принялась растирать затекшие бёдра.

— Ты спал до отвращения сладко. Я с трудом удержалась, чтобы не треснуть по лбу.

— Понимаю, прости, — осклабилось мне, а потом и потёрлось ладошками по лицу. — Могу, умею, практикую. Но как передать навыки — не знаю.

— Навыков мне и своих хватает, пошли уже. Завтра в восемь у меня митинг в агентстве. Любимое руководство хочет послушать голос с низов. Мне уже сейчас хочется их всех утопить.

Я гыгыкнул, а после потянулся. Лицо страшно исказилось, благо ночь, а изо рта вырвался мучительный стон.

— Ты редко бываешь такой раздражённой.

— Не нравлюсь?

Нежно прихватив её руку, отвечаю:

— Все почему-то говорят про импотенцию в таких случаях, а я думаю, что у того, кому ты не нравишься не должно быть ещё нескольких членов тела, помимо основного.

В темноте не видно, но по звукам мне показалось, что Кристина пыталась сдержать смех.