Книга Роковая красотка, страница 35 – Миша Дрик

*****

Ты

предал сердце рассекая

И кровь полилась сверху вниз.

Я не твоя, теперь чужая

Ведь это твой — не мой каприз.

Я ведь любила сильно-сильно.

Любовь ведь колыхала кровь,

А ты унял её насильно,

Ушла безумная любовь.

Сначала было всё в порядке,

Порхали ангелы любви.

Но всё ж нашёл ты недостатки,

Хотя и мог их не найти.

А я летала и любила,

Не замечая всё вокруг,

Но пламя крылья опалило.

Замкнулся непорочный круг.

Разбито сердце, тихо плачет

Моя ранимая душа,

А на плече тихонько прячет

Мой ангел слёзы не спеша.

*****

— Послушай, брось эти штучки с равноправием и самостоятельностью. Погляди на себя. Ты слишком худенькая, недосыпаешь. Тебе надо отдохнуть и набраться сил. Возможно, наш мир далек от идеального, но обеспечить матери моего ребенка хорошую жизнь я в состоянии.

— Мать моего ребенка! Вот что для тебя главное, вот к чему сводится вся эта напыщенная тирада! А ведь минуту назад я почти поверила, будто ты хочешь именно меня! Тебе же просто-напросто нужен ребенок, причем мать идет в виде нагрузки, никчемного приложения. — Гневно выпалила Катерина. — Если бы не твое общество, то я отдохнула бы и набралась сил!

— Если бы меня тут не было, ты все равно не могла бы уснуть, думая обо мне. — А я, — продолжил я с прежней самоироничной улыбкой, — не спал бы, думая о тебе.

— Ну да, и о том, как бы украсть у меня Софию!

— Ты прекрасно знаешь, что ничего подобного я не замышляю.

— От таких, как ты, всего можно ждать!

Я проигнорировал эту вспышку детского упрямства.

— Послушай, мы оба хотим сделать как лучше для дочки.

— А кто сказал, что ты в этом разбираешься?

Как ни странно, но я слегка изменился в лице.

— Да, я ничего не смыслю в детях. Но увидишь, я быстро научусь.

— Представляю, какое это для тебя потрясение, — вымолвила она уже совсем иным тоном, — обнаружить, что у тебя есть дочь.

Я склонил голову, удивившись, найдя понимание у той, что всего мгновение назад смотрела на меня волком.

— Да, пожалуй…

— Знаешь, — чуть ворчливо заявила Катерина, — наверное, при иных обстоятельствах из тебя вышел бы очень даже хороший отец.

— Спасибо. — Губы чуть дрогнули. — Но, вообще-то, я и в уже сложившихся обстоятельствах собираюсь быть хорошим отцом.

Не обращая внимания на то, как отшатнулась и вжалась в кресло Катерина, я шагнул вперед и взял обе её руки в свои.

Ладони были твердыми и теплыми, и её пальцы утонули в моих руках.

— Мы вместе добьемся этого. Обещаю, — тихо выдохнул я.

Катерина смотрела на меня с мукой во взгляде.

— Паша, кто-то из нас должен сохранять чувство реальности.

— Ты упряма. — Невесело рассмеявшись, я заключил ее лицо в ладони.

— Мне надо проверить, как там София.

Она старалась не встречаться со мной взглядом, ибо знала: я сумею прочесть по лицу, какое смятение владеет всем ее существом.

— Я с тобой.

Катерина медлит. Я чувствую её смятение. Она хочет прогнать меня? Черта с два?

Невзирая на внешнюю самоуверенность, я тоже терзался сомнениями. До Катерины я не знал отказа у женщин. А если очередная подружка хотела от меня больше, чем я желал ей дать, и начинала предъявлять права — я удалялся. Однако сейчас все было по-иному: я не хочу уходить, когда снова нашёл своё счастье. Катерина и моя дочурка — моё всё.

— Ну ладно, — словно против воли выдохнула наконец она.