Книга Роковая красотка, страница 52 – Миша Дрик

— Скажи ты это без таких децибелов, я бы, может, и поверил. Так ты Софию разбудишь. И кстати, знай: если я последнее время мало сплю, так только из-за тебя и твоего распроклятого упрямства! — Мужчина облегченно вздохнул.

— Приехали! — объявил он, останавливая джип возле отеля, куда мы велели ему доставить нас.

— По-твоему, упрямство — это нежелание плясать под твою дудку?

— Ничего себе! Да я из кожи вон лезу, чтобы тебе угодить!

— Печальней всего, что ты и сам в это веришь! — сказала Катерина в пустоту.

Работник, не желая принимать участия в столь щекотливой беседе, торопливо выскочил из машины, и в этот момент навстречу нам из отеля высыпали встречающие.

— Ах вы, мои бедненькие!

Мама протянула руки, чтобы взять спящую малышку, Катерина, не раздумывая, передала ей дочь.

Не успел я разглядеть остальных, как из толпы стремительно вырвалась сестра и, заливаясь слезами, повисла у меня на шее. Я чуть не попятился от напора.

— Со мной все хорошо… Все в порядке…

В голосе отчетливо слышалось раздражение. Однако она продолжала рыдать, не размыкая объятий.

Сочувственный голос матери звал нас в дом, но Катерина точно приросла к месту, не в силах оторвать глаз от меня в объятиях рыдающей сестры.

Катерина дрожа прошла в номер.

— Как же стойко ты все это переносишь! — Услышав мои слова, она резко повернулась. С мокрого платья веером полетели брызги, так что я поспешно отпрянул в сторону. С её губ сорвался горький смешок.

— Ты и в самом деле так думаешь?

— Ну да. — Мой лоб перерезала морщинка недоумения. — С платьем беда!

— С платьем? — Катерина раздраженно сбросила с плеч намокшую куртку, в которую я её завернул. — Да меня нисколько не волнует это чертово платье!

— Вот и правильно, — подхватил я, не в силах, правда, удержаться от быстрого самодовольного взгляда на серебристое великолепие собственного мокрого костюма. — Тебе что-нибудь подыщут, не сомневайся. А что до волос — примешь быстренько душ, и все дела.

Я деликатно старался не смотреть на грязные разводы на её щеках.

— Я не останусь на вечер, — сказала она. У меня вытянулось лицо от огорчения.

— Как? Ты же это не всерьез? Сегодня помолвка моей сестры, это её праздник. Как же без тебя?.. Ты моя семья!.. Чашка чаю! — воскликнул я с таким видом, будто меня озарило. — Чашка чаю — это то, что тебе сейчас надо!

— О, если бы меня и впрямь могло исцелить такое простое средство! — Катерина тихо вздохнула. — Я не в праздничном настроении, — возразила она снова.

— Но… но не можешь же ты просто взять и уехать! — Тут в дверь негромко постучали.

— Кира! — облегченно выдохнул я, увидев, кто появился на пороге. — Скажи моей жене, что она должна остаться.

— Катя, ты должна остаться.

— Остаться!? Для чего?! Чтобы смотреть, как вы обжимаетесь при мне?! — Голос прерывался от враждебности.

— О чём ты говоришь? — выразительно глядя на расползающееся по дорогому ковру мокрое пятно у нее под ногами, спросил я.

Я понял, что она вот-вот заплачет, но поспешно отвернулась, шмыгнув носом.

— Где София? Я хочу к ней! — потребовала она дрожащим голосом.

— О ней позаботятся, — спокойно сказал я. — Бедняжка утомилась, теперь будет спать всю ночь.

— Думаешь, я тебе хоть в чем-то поверю на слово? — Катерина наконец оторвала взгляд от пола. Глаза ее метали молнии. Моё лицо сделалось жестче.