Книга Предатель. Я не твоя, страница 26 – Элен Блио

От таких слов по телу тепло разливается. Мне хорошо.

— А если дедушка готовил? — улыбаюсь, потому что мне приятно, когда он меня называет любимой.

— Всё равно грех отказываться.

— А если они окажутся не съедобными?

— Зато у меня точно будет вкусный десерт.

Он говорит это таким тоном, что я краснею. И пугаюсь. Он же не подумал, что я…

— Малыш, ты что? — Демьян проницателен, сразу замечает перемену настроения. — Я пошутил про десерт. Почти. Ты же… позволишь мне один поцелуй?

— Нет. — говорю тихо, всё дрожит.

— Нет? Ну… хорошо.

— Одного мне будет мало.

* * *

Сама удивляюсь собственной храбрости. Мы стоим на светофоре, когда он наклоняется, и обжигает губы быстрым движением своего рта.

— Вкусная, сладкая, как клубника с пломбиром.

— Любишь мороженое?

— Тебя люблю.

Он говорит об этом так открыто и просто! Неужели… неужели реально любит?

Боже…

Уже у самого дома Демьян вдруг говорит.

— У моего отца есть давний конкурент. Владимир Мирзоев. Еще в начале нулевых у них были большие тёрки. Вернее, как, сначала они были компаньонами. Мы дружили семьями, а потом… Оказалось, что Мирзоев влез в криминал, хотя после девяностых все хотели отмыться поскорее. А потом Владимиру предложили бабло за то, чтобы он слил данные одного большого проекта, идея которого принадлежала отцу. Проект был перспективный, сотни миллионов долларов.

Вижу, как Демьян челюсти сжимает.

— То есть… проект собственной компании? Но… разве бы он не больше заработал бы, если бы проект остался?

— Больше, но в перспективе. А ему надо было здесь и сейчас. Он говорил, что его шантажировали, зачем-то семью, детей приплел. Но ему просто заплатили хорошо. Он смог отделиться, уйти в свободное плавание, без компаньонов, стал независимым от нашей семьи. Отец готов был понять, простить, но Мирзоев звезду поймал. Сказал, что наша семья не достойна рядом с их семьей даже… В общем, понятно всё, да? Дал понять, что мы для них мусор. Двадцать лет прошло, и вдруг сынок Мирзоева нарисовался, сука, не сотрешь. Прости.

Демьян заезжает во двор. Паркуется прямо напротив подъезда — повезло найти свободное место.

— Он начал ухаживать за твоей сестрой?

— Ухаживать? Нет. — Демьян криво улыбается. — Никита решил её обесчестить. У него, разумеется, есть невеста, на которой он женится, давно сговорена. А Алёна не верит. Считает, что мы на него наговариваем. Думает, что он её любит и хотел жениться. Ага. Трахнуть он её хотел. Я ему дал понять, чтобы приближаться к моей сестре он не смел. Теперь у нас открытая война.

— Монтекки и Капулетти, — произношу задумчиво, вспоминая бессмертный сюжет. Вот только… это же было пятьсот лет назад? Или шестьсот? Не помню, когда жил Шекспир. Сейчас двадцать первый век! Неужели сейчас девушка не может выбирать кого ей любить? А парень?

— А если… если он на самом деле в неё влюблён? И она?

— Если бы он был влюблен, не вёл бы себя как подонок. Не уговаривал бы её сбежать тайно.

— Но он ведь знает, что вы против?

— Злата, девочка моя, конечно, он знает. И, поверь, те методы, которыми он действует… Это не методы достойного, честного мужчины, которого я хотел бы видеть рядом с моей сестрой.

— А она любит его?

— Ей кажется, что она влюблена. Он просто голову ей вскружил. Он… просто плейбой, любитель острых, блин, ощущений, знаешь, наверное, как они это умеют. Там всё обман.