Книга Предатель. Я не твоя, страница 27 – Элен Блио

— А если они и правда…

— Злата, пожалуйста… — Демьян поворачивается, берёт меня за руки, сжимает мои ладони в своих. — Я просто не хочу вываливать на тебя всю эту грязь. Я рассказал об Алёне, потому что видел, как ты отреагировала на звонок. Ты… заревновала, да?

— Я? — краснею, вспоминая свои мысли, — Нет я…

— Ревнивая моя девочка. Моя куколка красивая.

Он подносит мои руки к своим губам.

— А ты… ты меня не обманешь?

— Вкусно?

— Безумно, давно ничего вкуснее не ел. Если бы ты знала, как я люблю борщ!

— В ресторанах нет борща?

— Есть, конечно, но… там не то.

— А дома? У тебя что, никто борщ не готовит? — спрашиваю, понимая, что скорее всего у Демьяна есть приходящая домработница.

— А у нас никто борщ не ест. Ну, то есть в доме родителей, у них есть повар.

— Как это, никто? А ты? — улыбаюсь, глядя как Демьян наворачивает действительно удачный, наваристый, бордового цвета борщ.

— Ну что, для одного меня готовить?

— Почему нет?

— Я даже как-то не задумывался.

— Значит, буду готовить борщ специально для тебя.

Говорю, не слишком задумываясь о том, как это звучит. А звучит на самом деле очень интимно. И Демьян это сразу считывает.

И я тоже задумываюсь. Я готова готовить для него борщ?

Сама себе отвечаю — да, готова.

Боже… Как и когда произошло то, чего я больше всего боялась?

Я влюбилась.

Да, может еще не совсем безнадежно. Но Демьян мне дико нравится. И хочется, чтобы у нас всё серьёзно. Чтобы не так как у его сестры и этого парня, имя которого я забыла.

— Еще котлеты…

— Да, с удовольствием, только…

Демьян берет стакан, делает глоток воды, потом ловит мою руку, притягивает меня к себе на колени.

— Стул… сломаем.

Он встаёт, обнимая меня, прижимая к себе и шагает к дивану.

Боже…

Я снова у него на коленях.

— Диван не сломаем? — тихо шепчет Демьян, а я таю, в предвкушении горячих поцелуев и ласк. Мне так хочется… Всего хочется! Здесь и сейчас!

— Смотря, что будем делать… — так же тихо отвечаю, обнимая его за шею. Уже не стесняюсь показать то, что заинтересована в его поцелуях, и во всем остальном.

— Сладкая девочка. Делать будем всё, но не здесь, и не сейчас.

— Почему? — невинный, но такой глупый вопрос.

— Потому что это твой дом. Это неправильно делать это тут.

— А если… если я хочу? — говорю, глядя ему прямо в глаза, понимая, что краснею, просто пламенею от стыда, от того, что сказала. Фактически предложила ему себя! Боже, что же я творю! А Демьян…

Берёт моё лицо в ладони, рассматривает пристально.

— Нет, девочка. Не здесь, не сейчас. А тогда, когда ты по-настоящему будешь готова.

— Я… я готова.

— Когда ты будешь на самом деле готова. Когда я пойму, что ты отвечаешь не мои чувства, маленькая.

— А если я… если я уже отвечаю?

Он усмехается, головой качая.

— Я могу подождать, Злата. Но я хочу, чтобы это было… Чтобы это было по-настоящему, во всех смыслах. Понимаешь? Чтобы навсегда.

Навсегда…

Боже, я, наверное, сплю! Демьян Шереметьев предлагает мне навсегда!

И как же легко ему поверить, когда он смотрит вот так…

Мы целуемся, долго, жадно, сладко.

Потом я опять разогреваю борщ и котлеты. Смотрим кино, снова целуемся.

Дед приходит поздно ночью, я уже одна. Не сплю. Не могу спать. Жду его.

— Что, козочка моя, золотая? Глаза горят.

— Дедушка, я влюбилась…