Книга Лучший крутой детектив, страница 213 – Александр Чернов, Константин Штепенко, Елена Блинова

Теперь, оправданный в собственных глазах, участковый, изредка вспоминая об аварии, возмущался на мальчика и его родных, причинивших ему столько проблем и ввергнувших в серьезную финансовую кабалу.

Дарья Луненко лишь догадывалась о происходящем с мужем. Совершенно случайно она нашла, и успела, задыхаясь и путая от волнения слова, прочесть несколько документов в спрятанном на даче материале проверки перед тем, как Виктор его сжег.

Впечатлительная Дарья не была счастлива больше ни одной минуты. Ее мир рухнул. Ее дети — дети убийцы, который, избежал ответственности, прикрываясь погонами. Кроме того, выросшая в деревне, религиозная женщина нисколько не сомневалась в неизбежности высшего суда.

Произошедшее так и не попало на свет Божий. С тех пор прошло восемь лет.

Увидев на пороге квартиры Никиту Кондратьева — напарника мужа, бледного и взъерошенного, Дарья бессильно опустилась на пол. Слов было не нужно.

— Виктор погиб. На страйплощадке. Д-а-а-аш. Погоди, не плачь. Тьфу ты.

Из кухни показались бросившие обед дети.

Никита поддержал семью, как мог, помог с организацией похорон, следил и рассказывал о ходе следствия и судебного процесса, даже, несмотря на протесты, помогал деньгами первые пару месяцев, пока Даша не устроилась на подходящую работу.

После нелепого наезда водителя КАМАЗа — Дениса Корабейникова арестовали и судили. И Дарья могла назвать это, как другие — «несчастным случаем», или, как официальные бумаги — «нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшим по неосторожности смерть человека. Могла, если бы в течении восьми лет не просила в молитвах об упокоении души раба божиего Андрюши Корабейникова, которому навсегда осталось одиннадцать.

Утро второй пятницы месяца начиналось в округе одинаково — со служебки. Точнее, служебного заседания, на котором высокие умы освещали острые, порой до неожиданности оригинальные вопросы, так или иначе касающиеся жизни подразделения. Трудно постоянно подбирать вопросы, интересные столь разноплановой аудитории, как представители всех служб и подразделений управления внутренних дел. В этой связи заинтересовывать участникам приходилось себя самим. Устроители служебки несомненно удивились бы, доведись им посидеть в рядах актового зала.

Так, сотрудники бухгалтерии возились с бумажными вариантами каких-то актов и счетов; Зиночка из канцелярии оформляла книги входящей и исходящей документации; следователи прилежно заполняли сводные календарные планы, которые были, в принципе, не очень нужны, зато обязательно проверялись всевозможными инспекциями; кадровики шуршали бесконечными опусами ведомственных приказов. И только опера, скрестив руки на груди, многозначительно и хмуро смотрели в сторону выступающего оратора, витая мыслями в недосягаемых сферах. Хотя, конечно, всем удобнее заниматься рабочими делами в привычной обстановке кабинетов.

Окончание служебки всегда ознаменовывалось дружными зевками и потягиваниями направляющегося к выходу из зала личного состава. К Волкову подошел Рогозин:

— Слав, выберемся в курилку?

— Пожалуй. Пальто только накину.

Лишь в теплое время года у сотрудников УВД зарождалось и росло уважение к закону, запрещающему курить на рабочих местах, и отсылающему в места особо для этого отведенные. Именно тогда, к вящему неудовольствию окружного любимца — пса Пирата, прогретая солнцем курилка-беседка, спрятанная от любопытных глаз в кустах сирени, пользовалась популярностью. В самом начале марта, когда с неба капал не то дождь, не то снег, а сидеть на обледенелых лавочках возможным не представлялось, компании у следователя с опером не нашлось.