Книга Ночь с кровавой луной, страница 11 – Диана Зотова

— На свадьбу хоть пригласите? — оскаливается Зек.

— Непременно, — надменно изгибаю бровь, глядя на него. — Ты побываешь на ней точно так же, как мы были на твоей.

— Мы поведаем причину нашего сбора при старейшинах, — спокойно отвечает отец альфе тёмных.

— Стая жалуется, Лиам, — вздыхает Селим. — Ты ужесточил правила и увеличил патрули, не согласовав это с нами. Я ведь могу заставить тебя пожалеть об этом, — крутит на пальце волчий перстень. — Убью тебя и дочь, и от вашей стаи ничего не останется, — оскаливается.

— Мы оба знаем, что моя стая сильнее, и уничтожить твою не составит особого труда, — твёрдо отвечает мой отец, не дрогнув.

В воздухе повисает тяжёлое напряжение. Я чувствую, как волк внутри меня рвётся наружу, готовый разодрать глотку Юрию, который уже строит мне глазки. Но сейчас не время — мы здесь не для драки, а чтобы рассказать о том, что может угрожать всем нам.

Двери снова открываются, и мы с папой впиваемся в них взглядом. Кровь густеет в жилах, когда в приёмный зал входит старший сын Селима — Данар.

Он стал ещё ужаснее внешне и намного больше физически. Его аромат настолько тяжёлый, что всё волчье нутро начинает дрожать и рычать, чувствуя смертельную опасность.

На нём чёрный пиджак и рубашка такого же цвета, которая расстёгнута неприлично сильно, обнажая татуированную грудь и шею. Под левым глазом набиты какие— то иероглифы, а ониксовый взгляд ярко горит, когда он медленно занимает своё место рядом с отцом, прямо напротив меня.

Живое воплощение тьмы, а не человека или волка. От него фонит смертоносностью, и сердце замедляет ритм под его наглым взглядом. Но я не показываю страха, хотя всё волчье нутро воет. Смотрю в ответ так же пристально и отмечаю детали: чёрный пирсинг в носу, гвоздик с гербом их рода в правом ухе, татуировки на кистях и пальцах.

Жуть как мерзко…

— Какими судьбами, Данар? Я думал, ты уже где—нибудь подох, — произносит мой отец, впиваясь пальцами в подлокотники кресла.

Данар, закончив бесцеремонно разглядывать меня без каких—либо эмоций, переводит ониксовый взгляд на моего отца и, обнажая белоснежный оскал, отвечает:

— Я вернулся, Лиам.

Луна

Пять старейшин входят в зал один за другим, и мы, как полагается, поднимаемся с кресел в знак уважения. Я провожаю взглядом троих мужчин и двух женщин, игнорируя то, как все четверо отпрысков тёмных теперь в полном составе пожирают меня глазами.

Но всё же встречаюсь с тяжёлым, пронизывающим взглядом Данара. От его внимания кости начинают дрожать, а внутренний волк рвётся наружу, требуя расправы, которая может стоить ему жизни.

Вопросительно поднимаю бровь, не отводя глаз. Он же лениво приподнимает уголок рта, медленно проводит взглядом от моих ног до лица, а затем, глубоко вдохнув, наконец обращает внимание на старейшин, занимающих свои места.

Краем глаза замечаю, как Юрий, мой ровесник, изогнув шею, пытается разглядеть мой зад. Мысленно разрываю его на части за такую наглость.

Конченный человек и волк… Как же он меня раздражает!

— Добро пожаловать, Альфы, — кивает Маран. — Потомки, — кивает он нам.

Мы киваем главному старейшине и занимаем свои места. Я смотрю на отца, и он, поправив край пиджака, начинает рассказывать о причине, по которой потребовал встречи. Все слушают моего отца затаив дыхание. Селим хмурит брови — видно, что он не в курсе происходящего, а значит, это не рук тёмных дело. В открытом рту Юрия читается шок.