Книга Лето первой любви, страница 31 – Саманта Джонс

— Но ведь там, — я подавилась возмущением, — там же похоронены родители Ильдара! И он ухаживает за могилами! Нельзя так!

— Нельзя, — согласилась бабушка, — но и председатель прав. Новое есть. По всем правилам. А туда кроме Ильдара и не ходит никто. Кто мог ухаживать тоже уже не остался. Кто разъехался, кто сам давно в земле. Вон он один и пытается всё исправить. И сейчас наверняка там, убирает всё, старые деревья пилит. Небось и ночи сейчас там проводит.

— Даже ночью? — я в ужасе на неё уставилась.

— Да. Бабушку его встретила. Жаловалась, что мало ей всех горестей, так и внук домой теперь не приходит со всем. Всё с покойниками возится.

— Но почему ему никто не поможет? — у меня это никак в голове не укладывалось. Ведь если каждый выйдет и уберет хотя бы одну могилу, то они все быстро управятся. И останется только поддерживать.

— Никому ничего не нужно, — бабушка тяжело вздохнула, поднимаясь. — Им предлагали их могилы на новое место перевести. Да грех это. С покойниками так. Да видать больше выбора нет.

Я скрипнула зубами. Мне хотелось от гнева буквально всё ломать и кричать.

Я тут же выбежала на крыльцо, нашла свои кроссовки и быстро их натянула, завязывая кривые узелки.

Дорогу к этому кладбищу я плохо помнила. Знаю, что нужно было пройти через какую-то лесную чащу, но это было и неважно. Найду, а если потеряюсь, то спрошу дорогу у местных.

Главным было как можно быстрее найти Ильдара!

У меня сердце разрывалось от боли и отчаяния. А ещё от злости на саму себя. Пока я смела так глупо тратить время, гадать, жалеть себя, Ильдар снова, без всяких лишних слов, один справлялся, один был против целого мира. Он не ждал помощи, не ждал жалости, а просто делал то, что должен был. Это было слишком несправедливо!

Из глаз брызнули слёзы, пока я взбиралась по тропе вверх, шла мимо деревьев, смутно узнавая дорогу. Скоро показались знакомые старые уже проржавевшие ворота. Сейчас они были немного приоткрыты.

Я шла, а слёзы продолжали стекать по щекам, оставляя мокрые, соленые дорожки.

Ильдара я увидела почти сразу. Он в пыльной, грязной майке, держа малярную кисть в руках, красил оградку.

— Ильдар! — закричала я и кинулась к нему, тут же заключая его в тесные объятия, а мои слезы быстро впитывались в ткань его майки.

— Ильдар! — слёзы продолжали литься, на майке уже появилось мокрое пятно. — Прости, — я шмыгала, продолжая прижиматься к крепкой и такой надёжной спине.

— Что случилось? — Ильдар развернулся и уставился на моё заплаканное лицо. Он ласково провёл по моим щекам тыльной стороной ладони.

— Прости меня, пожалуйста, — промычала я.

— За что? — спросил он, по-доброму улыбаясь.

Я продолжала плакать и не могла сказать ни слова. За что я извиняюсь? Может быть за то, что убежала, оставив его? Или за то, что спокойно жила, даже не зная, что Ильдар в одиночку пытается справиться со всем миром? А может за то, что смела думать, что он держит на меня какие-то глупые обиды?

— Алина? — позвал меня Ильдар. — Всё хорошо?

— Угу, — сказала я с нажимом.

— Тогда не плачь, — он стёр пальцами мои слёзы и мягко меня обнял. Его тепло успокаивало и убаюкивало.

— Почему ты пропала? Почему ты мне ничего не сказал? — обиженно спросила я. — Ничего про кладбище не сказал!