Книга Дочь Атамана, страница 23 – Елена Анохина

— «Я мало жил, и жил в плену, — прочитал он вслух. — Таких две жизни за одну, но только полную тревог, я променял бы, если б мог».

Он поднял глаза на Варю. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела на него — не на пленного, не на врага, а на человека, который читал те же строки, которые она когда-то учила наизусть, сидя на кургане и глядя в степь.

— Тоже любишь? — спросил он.

— Люблю, — призналась она. — С детства. Про волю. Про горы. Про то, как хочется быть свободным.

— А ты свободна? — спросил он, и в голосе его не было насмешки, только любопытство.

Варя подумала. Вспомнила отца, который выдал ее замуж за нелюбимого. Вспомнила Григория, который смотрел на нее как на вещь. Вспомнила свадьбу, пощечину, злые шепотки свекрови. Вспомнила, как сжигала куклу на кургане, прощаясь с мечтой о свободе.

— Нет, — сказала она. — Не свободна.

— А я был свободен, — сказал он. — И в цепях буду свободен. Потому что свобода — она здесь, — он коснулся пальцами груди. — Не в степи, не в горах. Внутри.

Варя смотрела на него, и в ней росло уважение. Не к врагу — к человеку, который, даже в кандалах, оставался собой.

В ту ночь, поднимаясь из погреба, долго стояла у крышки, глядя на звезды, и думала: а можно ли переделать человека, который видел смерть своих близких? И нужно ли?

На одиннадцатый день случился пожар.

Ночь была ветреная, холодная. Варя не спала — ворочалась на жесткой постели в доме Кочубеев, слушала, как ветер воет в трубе, как скрипят ставни, как где-то далеко брешет собака. Мысли путались, и перед глазами все стояло лицо Ахмата — бледное, острое, с горящими глазами, которые смотрели на нее из темноты.

«Мы с тобой одной крови», — звучало в ушах.

Она закрыла глаза, пытаясь уснуть, и вдруг услышала крик:

— Пожар! Горим!

Варя вскочила, как ужаленная. Сердце ухнуло. Она бросилась к окну — за окном полыхало. Сарай на задворках атаманского куреня горел, и пламя взметалось высоко, освещая всю станицу багровым, зловещим светом.

— Пожар! — кричали на улице. — Воды! Воды!

Варя схватила наган, выбежала во двор. Люди уже бежали с ведрами, цепью передавая воду от колодца. Ветер раздувал пламя, и искры летели на соседние крыши, угрожая новым пожаром.

— Караул! — закричал дед Еремей. — Все к сараю! Живо!

Варя рванула было к колодцу, но вдруг замерла. Глаза ее расширились. Она повернулась в сторону погреба.

Погреб был в двадцати шагах от горевшего сарая. Ветер дул в сторону ледника. Если огонь перекинется...

Она не помнила, как оказалась у крышки. Руки сами откинули тяжелый засов, рванули железную скобу. Внизу было темно, сыро, и оттуда тянуло холодом — пока холодом.

— Ахмат! — закричала она, не помня себя. — Ахмат, вставай! Пожар!

Она скатилась по лестнице, не чувствуя ступенек, влетела в погреб. Ахмат сидел у стены, прикованный, и смотрел на нее настороженно.

— Что?

— Пожар! Сарай горит! Ветер в твою сторону! Надо выходить!

Она рванула цепь, проверяя крепление. Кольцо держалось крепко. Варя выхватила ключ — он всегда висел у нее на шее, под рубахой, — трясущимися руками открыла замок. Кандалы упали на земляной пол с глухим лязгом.

— Пошли! — она схватила его за руку, дернула вверх.

Наверху было жарко. Сарай полыхал вовсю, искры летели в небо, и ветер гнал их прямо на погреб. Варя вытащила Ахмата наружу, и они оба упали на землю, тяжело дыша.