Книга Статья о любви, страница 41 – Елена Анохина

Елена проводила его кратким, оценивающим взглядом, пожала плечами и снова засмеялась чьей-то шутке.

Алик выдохнул. Все обошлось. Его миры не столкнулись. Он остался в тени, не замеченный ни теми, ни другими.

Он видел, как она смеется. Как ее лицо освещено вечерним солнцем. Как она живет своей жизнью, полной книг, лошадей, работы и друзей — жизнью, в которой для его старой банды нет и не может быть места.

И вдруг его осенило. Он понял, что его уход из кабинета — это был не просто уход от дурацкой разборки. Это был куда более важный, стратегический маневр. Он начал покидать свой старый мир. По одному шагу. Сначала — отказался от насилия. Потом — проигнорировал насмешки. Теперь — физически ушел.

Но куда он придет? Примет ли его ее мир? Поймет ли она, какой ценой ему дается каждый шаг? И самое главное — хватит ли у него сил не оглянуться назад, когда его бывшие «друзья», опомнившись, решат, что он сошел с ума окончательно, и попытаются вернуть «братка» в строй силой?

Он посмотрел на ее смеющееся лицо, потом на спины удаляющихся Доктора и компании, и холодная, знакомая тревога сжала его горло. Его старый мир не отпустит его так просто. Он всегда был собственностью банды. А собственность принято возвращать. Особенно если она вдруг возомнила себя свободной и начала читать Булгакова.

Утро понедельника началось для Алика не со скрежета скребницы по боку Цезаря, а с оглушительного звона в собственной голове. Прошлая неделя, завершившаяся побегом от собственной банды и погружением в «Мастера и Маргариту», оставила после себя чувство сюрреалистического похмелья. Он не пил, но голова раскалывалась от переизбытка новой, непосильной для его мозга информации: кони, Булгаков, необходимость быть «нормальным».

Он сидел в своем кабинете, уставившись в страницу книги, где какой-то кот разливал масло и рассуждал о первопричинах, и чувствовал себя полнейшим идиотом. Зачем все это? Чтобы она перестала смотреть на него как на мебель? Она все равно смотрела. Может, уже и не как на мебель, а как на очень навязчивое, кричаще одетое домашнее животное, которое постоянно гадит в тапки, но уже немного привыкло.

Его спасли вибрация телефона и имя на экране. Елена. Не текстом, а звонком. Сердце Алика совершило кульбит, отчаянно пытаясь выпрыгнуть из грудной клетки и приземлиться прямиком в потные ладони.

— Алло? — его голос прозвучал сипло, как будто он и правда всю ночь пил.

— Альберт, доброе утро, — ее голос был ровным, деловым, но без привычной ледяной стали. — У меня к вам небольшой, неформальный вопрос.

— Я слушаю, — Алик выпрямился, отшвырнув книгу так, что она шлепнулась о диван.

— Моя подруга, — начала Елена, и Алик уже мысленно похвалил Гришу — тот нашел актрису получше, чем в прошлый раз, — у нее возникла проблема. Не серьезная, но неприятная. Сосед сверху затопил ее квартиру. Отказывается возмещать ущерб, хамит. Обычная бытовуха. Я, конечно, могла бы ей помочь официально, но это долго, нервно... Вы же, как я понимаю, специалист по... быстрому решению вопросов с неадекватными гражданами.

Алик почувствовал прилив гордости. Да! Наконец-то он нужен! Не как ученик, не как объект для насмешек, а как эксперт. Как профессионал в своем деле. Его стихия.