Книга Статья о любви, страница 43 – Елена Анохина

Он вышел в коридор, оставив дверь приоткрытой, и прошелся до кулера с водой, делая вид, что звонит. Через минуту он вернулся. Его лицо было спокойным.

— Все. Решен вопрос.

Анна Викторовна (актриса) смотрела на него с подобострастным страхом. Елена — с плохо скрываемым скепсисом.

— Что... что значит «решён»? — спросила она. — Вы же даже не виделись с ним.

— Поговорил по телефону, — соврал Алик. — Объяснил ему гражданско-правовые аспекты ситуации. Осознал свою неправоту. Готов компенсировать ущерб. В двойном размере. И еще коробку конфет в придачу. Извиняется.

В кабинете повисло ошеломленное молчание. Даже нанятая актриса не знала, как реагировать на такую оперативность.

— Вы... объяснили... гражданско-правовые аспекты? — медленно, по слогам, переспросила Елена. Ее взгляд был пристальным, сканирующим.

— Ну да, — Алик почувствовал, что поплыл, но назад пути не было. — Он же не юрист. Человек простой. Объяснил ему про статью 1064 ГК, про обязанность возместить вред... Он все понял. Прозрел, так сказать.

Он стоял, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он только что процитировал номер статьи Гражданского кодекса. Он, Алик, который последний раз кодекс видел, когда им по голове били. Елена смотрела на него так, будто он только что на латыни прочитал молитву.

— Ну... — наконец выдохнула она. — Это... впечатляет. Спасибо, Альберт.

— Не за что, — он сделал вид, что смутился. — Обращайтесь.

Анна Викторовна, опомнившись, начала сыпать благодарностями, собирать свою сумку и ретироваться, оставив их одних.

В кабинете стало тихо. Алик переминался с ноги на ногу, чувствуя себя на сцене после удачно сыгранного спектакля, но не зная, что делать с аплодисментами.

— Кофе? — неожиданно предложила Елена. Она смотрела в окно, избегая его взгляда. — В знак благодарности. В нашей столовой, правда, не «Лебединое озеро», но эспрессо варят сносно.

Алика будто током ударило. Она сама! Предлагает! Кофе! Его гениальный, безумный, дурацкий план сработал на все сто!

— Да, — он выдавил из себя, боясь сфальшивить. — С удовольствием.

Они сидели за столиком в углу корпоративной столовой. Пахло не деньгами, как в приемной, а дешевым растворимым кофе, плюшками из микроволновки и легкой тоской к концу рабочего дня. Алик чувствовал себя не в своей тарелке, но старался этого не показывать. Он держал чашку с эспрессо так осторожно, будто это была граната без чеки.

— Спасибо еще раз, — сказала Елена, помешивая ложечкой в своем латте. — Честно говоря, я не ожидала, что вы... решите вопрос так... дипломатично.

— А я многогранная личность, — брякнул Алик и тут же укусил себя за язык. Идиот.

Она улыбнулась своей кривой, язвительной улыбкой.

— Это мы уже поняли. И кони, и коты, и Гражданский кодекс. Вы прямо человек-оркестр. Правда, оркестр немного расстроенный, но все же.

Он понял, что это шутка, и заставил себя хмыкнуть. Наступила пауза. Висящая, неловкая. Нужно было говорить что-то. Что-то умное. Не про разборки, не про деньги. В голове застучало: «Культура! Книги! Булгаков!»

— Я тут... — начал он, очищая горло, — книгу одну читаю.

Елена подняла на него глаза, в них снова вспыхнул интерес.

— Да? Какую?

— Серьезную, — он сделал серьезное лицо. — Про любовь. И... мистику такую. «Темные аллеи».