Книга Статья о любви, страница 68 – Елена Анохина

Он молчал. Это было равносильно признанию.

— Я тебя просила, Альберт! Я тебя УМОЛЯЛА не лезть! Я говорила: «Мой мир, мои правила!». А ты что сделал? Ты снова принес в мой мир свои бандитские «понятия»! Ты меня не уважаешь! Тебе плевать на мою профессию, на мои принципы! Тебе важно только одно — продемонстрировать свою силу! Решить вопрос по-своему!

— Но я же помог! — взорвался наконец и он, чувствуя, как закипает обида. — Этот ублюдок травил людей! А я его убрал! Чисто! Без крови! Ты должна быть благодарна!

— БЛАГОДАРНА? — она смотрела на него с таким презрением, что ему стало физически больно. — Ты ничего не понял. Абсолютно ничего. Речь не о том, хороший он или плохой. Речь о том, что ты перешел черту. Мою черту. Ты не видишь во мне равного партнера. Ты видишь хрупкую беззащитную вещь, которую нужно защищать твоими дубинами. Ты не причинил смерти по неосторожности этому подлецу, Альберт. Ты едва не убил то, что начиналось между нами. И самое ужасное, что ты даже не понимаешь, в чем провинился.

С этими словами она швырнула букет полевых цветов ему в ноги. Яркие лепестки рассыпались по асфальту.

— Не звони. Не пиши. Я не могу на тебя смотреть.

Она развернулась и ушла в подъезд, оставив его одного на опустевшей улице с разбитым сердцем и охапкой никчемных, растоптанных цветов. Он стоял и смотрел на захлопнувшуюся дверь, и впервые за долгое время по его щеке скатилась единственная, соленая и горькая слеза. Он все сделал правильно. Он помог. Убрал негодяя. Почему же она не видит, что он был прав? Почему его помощь всегда оборачивается ядом? Он не понимал. И от этого непонимания внутри рождалась пустота, страшнее любой вражеской пули.

Воздух в кабинете над «Хромым конем», лишенный своего привычного обитателя, пропитался не просто пылью и тоской, а чем-то новым — злобой. Концентрированной, старой, как прокисший самогон. Доктор, Сёма-Питон и Лёха-Бухгалтер сидели за тем самым стеклянным столом Алика, но чувствовали себя не хозяевами, а сквоттерами, захватившими чужой храм и не знавшими, что с ним делать.

— Не могу я больше это терпеть! — Доктор с силой швырнул окурок в пепельницу в форме черепа. — Он нам тут про «путь дзена» лопочет, а сам с этой своей юристкой по кинотеатрам шляется! «Король Люберец»! Слышали, что этот алкаш Санька вчера в бане трепал? Теперь пол-Москвы ржет!

— Дела наши просели, — хмуро констатировал Лёха, листая отчет. — Без Алика никто по-серьезному договариваться не хочет. Думают, мы беззубые стали. А этот «павиан», как она его обозвала, коней чистит и книжки читает!

— Так может быть, ему просто баба мозги запудрила? — Сёма-Питон развел жирными руками. — Найдем компромат на нее — и припугнем. Вернется братан в стаю, как миленький.

— А ты думал, мы идиоты? — Доктор злобно усмехнулся. — Я уже того… специалиста нашел. Частного детектива. Пусть покопается. Умные они все, эти юристки, но и грешок у каждой найдется. Не бывает святых! Особенно в Москве.

Частный детектив по имени Артур оказался человеком, сильно разочарованным в жизни. Он был похож на мокрого борзого — длинный, костлявый, с печальными глазами и вечно подтекающим носом. Его офис располагался в полуподвале на окраине и пах плесенью, дешевым кофе и несбывшимися надеждами.