Книга Стирая запреты, страница 100 – Кристина Майер

— Ты из-за Сеньки, что ли, все это устроил? — с усмешкой интересуется он. — Это ведь ты её ночами домой привозишь? — продолжая наигранно скалиться.

Всё это время я сдерживал ярость, что уже несколько часов клубится во мне, выжигая все остальные чувства, а это пренебрежительное обращение к моей Есении ставит ярость на дыбы.

— Так мы с её матерью не против были, чтобы она к тебе переехала. Дали добро. Забирай! Пользуйся, — зло хмыкнув. — Ко мне какие вопросы? Зачем было устраивать маски-шоу?

— К тебе у меня нет вопросов! Я пришел спросить с тебя…

— Спросить с меня? — не дослушав, перебивает меня. Пытается изображать непонимание.

— Ты посмел тронуть мою женщину, — от сдерживаемой ярости голос звучит глухо и холодно. Уёбок вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

— Это она тебе сказала? Врёт, падла брехливая. Сама под меня лезла, зачесалось у нее одно место, потянуло на взрослых мужиков….

— Ты захлебнешься своей кровью, — не дав договорить, ударил в челюсть. Цели не было убить его или вырубить, я хотел видеть, как он корчится от боли.

Упав на бетонный пол, заскулил. Тронув аккуратно место удара, поднялся на ноги.

— Можешь не верить мне. Можешь убить меня, но она сама лезла ко мне, — когда звереныша загоняют в угол, он начинает огрызаться и пробовать укусить, такая ассоциация пришла мне в голову, когда я наблюдал за поведением этой мрази. — Ты же был у нее первым, должен был понять, что я её не тронул.

— В квартире были установлены камеры, — сообщаю ему, наблюдаю, как нервно дергается его глаз. Паника мешает мыслительному процессу, он не знает, что ещё придумать.

Отходит назад, убирает за спину нож, который все это время продолжал зажимать в кулаке.

— Мы иногда ссорились, она меня злила, я просто пугал её.…

— Ты будешь молить о смерти, падла, — переступив порог карцера, захожу в узкую комнатушку, где практически нет места для маневра.

Ожидаю нападения, я его даже провоцирую. Не поводит мудак, кидается на меня с ножом, целится в шею. Столкнись он с обычным мужиком, у него был бы шанс нанести удар, но я ему такого шанса не оставил. Выкрутив запястье, выбил нож. Бью в лицо, брызги крови вместе с выбитым зубом летят на мою одежду. Удерживая на весу, нанес несколько жестких ударов по корпусу, два сильных удара по почкам. Будет, сука, ссать кровью и меня вспоминать каждый раз. Пнув его под больное колено, опрокинул на пол.

— Поднимайся, падаль! — рыкнул на него.

Мотнув головой, он громко застонал. Я не испытывал удовлетворения от его боли. Мне было ее мало. Внутренний зверь требовал растерзать, разорвать в клочья, залить здесь все кровью. Он хотел услышать предсмертные хрипы морального урода! Разум оставался холодным и не хотел спешить в своей мести. Смерть — освобождение, а я не собирался дарить мрази свободу.

— Мы будем видеться каждый день, — присев на корточки возле распластанного на полу тела, выплюнул ему в лицо. — Тебе будет казаться, что ты привык к боли, но я буду открывать тебе новые её грани, — поднявшись, подобрал с пола нож, убрал его в чехол. Закрыв дверь на засов, поднялся наверх.

— Следите, чтобы не отъехал, — предупредил парней.

Возвращаясь домой, попал в пробку. У меня на базе командировочные, за которыми порой как за детьми нужен присмотр, но я хотел несколько дней провести только с Есенией. Пусть привыкнет, что моя, что больше никуда не отпущу.