Онлайн книга «Экзамен на прочность»
|
Настя чувствовала, как гнев поднимается внутри, горячей волной. «Аркадий Петрович, ваш сын опоздал на пару, вел себя вызывающе, оскорблял предмет и меня лично. Моя реакция была ответом на его провокацию. В рамках академической этики и необходимости поддержания порядка на занятии». — «Академическая этика…» — Демидов-старший усмехнулся, коротко и беззвучно. — «Прекрасная вещь. Но мир, Анастасия Сергеевна, устроен сложнее. Репутация, связи, влияние — это тоже реальность. И я очень забочусь о репутации моего сына. Очень». Он откинулся в кресле декана, как хозяин. «Я ценю ваш профессионализм, молодость, энергию. Университету нужны такие кадры. Но конфронтация с моим сыном — это тупиковый путь. Для вас. Я предлагаю… перезагрузку». Настя молчала, ожидая продолжения. Декан смотрел в стол. — «Марк вернется на ваши пары. Вы забудете вчерашний инцидент. Вы будете относиться к нему… с должным уважением. Как к студенту с большим потенциалом. А я… — он развел руками, — я позабочусь о том, чтобы ваш вклад в университет был оценен по достоинству. У нас скоро открывается новая исследовательская программа по международному праву. Очень перспективная. С солидным финансированием. Руководитель такой программы… это большой шаг в карьере для молодого кандидата наук». Предложение висело в воздухе — откровенная взятка. Молчание. Сдаться. Признать его власть. Получить награду. Или… Настя медленно выпрямилась до предела. «Аркадий Петрович, — ее голос звучал тихо, но отчетливо, как удар хрустального колокольчика в гробовой тишине. — Я преподаю римское право. Оно учит, среди прочего, принципу Fiat justitia ruat caelum — «Да свершится правосудие, даже если рухнут небеса». Я не могу и не буду относиться к вашему сыну иначе, чем к другим студентам. С уважением — к тем, кто его заслуживает своим отношением к учебе и окружающим. Если он придет на пару и будет выполнять требования, проблем не возникнет. Если нет — я буду действовать в соответствии с уставом университета и своей профессиональной совестью. Что касается исследовательской программы…» — она сделала едва заметную паузу, — «…я предпочитаю зарабатывать свои позиции знаниями, а не… политическими договоренностями». В кабинете повисла тишина, наэлектризованная, как перед ударом молнии. Лицо Аркадия Демидова стало каменным. Ни тени эмоции. Только глаза — серые, как ледники, — сузились, впиваясь в нее с невероятной силой. Декан побледнел еще больше. — «Я вас понял, Анастасия Сергеевна, — наконец произнес Демидов-старший. Его голос был тише, но в нем появилась стальная нить, которой не было раньше. — Очень… принципиальнаяпозиция. Жаль». Он медленно поднялся из кресла. Его рост и мощь вдруг стали физически ощутимы, заполняя кабинет. «Игорь Васильевич, — он кивнул декану, даже не глядя на него, — спасибо за время». Он направился к двери, проходя мимо Насти так близко, что она почувствовала холодное силовое поле его ненависти. У двери он остановился, не оборачиваясь. «Помните, Анастасия Сергеевна. Иногда принципы — это роскошь, которую не каждый может себе позволить. Особенно… беззащитный остров в бурном море». Дверь закрылась за ним мягко, но звук прозвучал как приговор. Декан опустил лицо в ладони. «Боже, Анастасия Сергеевна… Что вы наделали?» |