Книга Экзамен на прочность, страница 12 – Елена Анохина

Настя стояла, глядя в пустоту туда, где только что был Демидов. Страх сжал горло ледяной рукой. Она только что открыто бросила вызов не просто богатому папаше, а одной из самых могущественных фигур в городе. И он дал понять — война объявлена не только Марком. Ее острову грозило настоящее цунами.

Но сквозь страх пробивалось другое чувство — странное, чистое, почти ликующее.

Она не сломалась. Не продалась.

Даже перед лицом Аркадия Демидова. Она защитила свое право быть честной. Пусть рушатся небеса.

Тишина в кабинете декана после ухода Аркадия Демидова была гулкой, как в склепе. Игорь Васильевич поднял бледное лицо из ладоней. Его глаза, обычно добродушно-усталые, были полны паники. «Анастасия Сергеевна... вы понимаете, что вы наделали? Это же... это самоубийство!»

Настя стояла неподвижно, глядя в точку на дубовом столе, где минуту назад лежала холодная рука Демидова-старшего. «Я защищала академическую честь, Игорь Васильевич», — произнесла она, и собственное спокойствие удивило ее. Внутри все было сжато в ледяной комок. Страх? Да. Но и странное, почти болезненное ликование:

Она не сдалась.

— «Честь?» — Декан горько усмехнулся, вставая и нервно поправляя галстук. «Честь против Демидовых? Это как бумажный щит против танка! Он не просто так упомянул "беззащитный остров". Он знает о вас все. Сирота, бабушка умерла, квартира съемная, кредит за диплом еще не выплачен... Вам не на что опереться, Анастасия Сергеевна! Ни родни, ни связей, ни денег!» Его голос сорвался. «Они сломают вас. Мелко, методично, без шума. И университет им в этом поможет, потому что без его "пожертвований" мы не протянем и года. Уходите. Пока не поздно. Подавайте заявление по собственному. Это единственный шанс сохранить лицо... и здоровье».

Его слова ударили с новой силой. Он зналАркадий Демидов уже успел изучить ее досье, как бухгалтерский отчет. Ее островок был не просто беззащитен — он был прозрачен для вражеских биноклей. «Я подумаю», — глухо сказала Настя и вышла, оставив декана метаться по кабинету.

Весь день прошел как в тумане. Коллеги избегали ее взгляда. Студенты из группы Марка шептались, замолкая при ее приближении. Сам Марк не появлялся. Его отсутствие было зловещим, как затишье перед шквалом. На лекциях Настя говорила механически, ловя на себе испуганные или сочувственные взгляды немногих «адекватных». Один из них — тихий паренек с умными глазами, Саша, — после пары задержался.

— «Анастасия Сергеевна... — он замялся, оглядываясь. — Будьте осторожны. Вчера... после вашей пары, Демидов был не в себе. Говорил что-то про то, что вы "пожалеете", что он "найдет рычаги". И... Пашка, его друг, что-то спрашивал у ребят про вас. Где живете, вроде...»

Ледяная игла страха вонзилась под сердце. — «Спасибо, Саша, — тихо сказала Настя. — Я учту». — Рычаги. Пашка.

Где живете.

Мир начинал рушиться не громким обвалом, а тихим, зловещим скрипом.

Вечер в съемной однушке на окраине города был невыносим. Тени казались длиннее, скрипы дома — зловещими. Настя безуспешно пыталась читать, но буквы расплывались, уступая место серым, презрительным глазам Марка и каменному лику его отца. Она включила телевизор для фона — бесконечный ток-шоу с кричащими людьми. Внезапно на экране мелькнуло знакомое здание.