Книга Рыжая для палеонтолога, страница 12 – Светлана Синицына

«Для Е.Н.» ― гласила записка, воткнутая в порцию каши с подозрительно большой горкой мяса.

Запахло солёно и терпко, и Женя, принюхавшись, понял, что пахнет козьим сыром. У него потекли слюнки: козий сыр он беззаветно любил. А в сочетании с лепёшками на неизвестно откуда взявшемся молоке и салатом из свежих овощей это была вообще пища богов.

— Кто это сделал, ― громко произнёс Женя, с полным ртом, ― может завтра спать до обеда и идти на раскопки только вечером!

Он уже подозревал, чью рыжую макушку не увидит утром: на столе в импровизированной вазе стояли светло-красные дикие розы.

Середина 90-х

— Вы ― бездарность, ― мрачно произнёс Женя, оглядывая оконтуренные позвонки степного мамонта. Студенты срезали больше почвы, чем нужно, а это ставило под сомнение, что вообще возможно будет взять монолит, как было задумано изначально. ― Нет, вы хуже. ― Он провёл пятернёй по густым волосам, которые под нещадно палящим южным солнцем из светло-русых превратились просто в светлые, и одёрнул мятую рубашку. ― Вы ― бездарность с руками из жопы. Нет мозгов ― хер с ними, но руки-то хотя бы должны быть! ― Он в сердцах пнул кусок известняка, отчего его и без того пыльные кеды испачкались ещё и в меле.

Сегодня Женю расстраивало буквально всё.

— Да что не так-то, Евгений Николаевич?! ― воскликнула Рита, которая была единственной, кто мог сказать ему что-то поперёк: остальные смотрели в пол и перемывали кости за спиной. ― Мы позвонок пропитали клеем? Пропитали. Оконтурили? Оконтурили. Что ещё надо-то, а? ― в её голосе звенело негодование, а глаза уже готовились наполниться злыми слезами.

— А это что такое? ― Женя подошёл к Рите и, создав тень, протянул ей листы бумаги, на которых куриной лапой Орлова были нарисованы кости слона. Хуже рисунка он в жизни не видел.

— Кости, ― ответила Рита. Она была так близко, что Женя опасался, как бы девчонка не воткнула ему в печень скребок, который сжимала в маленькой, но твёрдой руке.

— И ты туда же, ― Женя выдохнул так сильно, что короткие прядки на лбу Риты чуть колыхнулись. ― В общем, так. ― Он впихнул ей в руки листы, на непозволительно долгое мгновение задержавшись пальцами на запястьях. Её руки, нагретые солнцем, обжигали.― Перерисуешь и вечером покажешь.

— Да, господин, ― с сарказмом ответила Рита, а когда он уходил, до него долетел шепоток: ― Чтоб тебя черти взяли!

Женя решил ничего не отвечать на этот выпад. Несколько дней, последовавшие за поездкой в деревню, оказались на удивление спокойными. Студенты не буянили, а вкусная еда почти примиряла с суровой реальностью. Рита стала говорить как будто меньше, да и Женя вдруг понял, что ему несколько надоело доставать её. Особого зла она не делала, а заливистый хохот можно было простить за пару песен: Женя несколько раз подходил к вечернему костру, и Рита по его просьбе исполняла некоторые композиции.

Женя любил песни Цоя, и Рита никогда ему не отказывала. Слегка приподнимала бровь, проводила пальцами по волосам, высекая из них рыжие в отсветах костра искры, и играла.

— Но если есть в кармане пачка сигарет, ― тема смерти на фоне противостояния Сирин и Гамаюна становилась особенно актуальной. ― Значит всё не так уж плохо на сегодняшний день. ― Голос Риты пленял, унося куда-то в заоблачные дали, в так и не наступившее прекрасное далёко.