Книга Рыжая для палеонтолога, страница 24 – Светлана Синицына

«Да, это не поле, ― подумал Женя, глядя в окно на красно-жёлтые клёны. ― Это гораздо хуже». ― Он уже успел пропитаться цивилизацией после полевого сезона и соскучился по воле, где не было отчётов и начальства.

— Я не начал курить, ― возразил Антон, пристраивая на вешалке свою кожаную куртку-косуху. ― Я был в Институте у своей университетской научницы. Она хочет прийти на мою защиту весной, ― и, помрачнев, добавил: ― Мне конец.

— Почему тебе конец? ― Женя продолжал смотреть в окно, рассеянно слушая аспиранта. В груди, где-то в области сердца, покалывало и тянуло, но эти странные чувства не имели никакого отношения к физиологии. Определённо, ему хотелось на волю. Как будто он что-то забыл там, в выжженных злым солнцем полях. ― Сказать, что твоя диссертация ― кал, могу только я.

— Она меня проглотит и даже не подавится, ― усмехнулся Антон, надел рабочий халат и, собрав длинные волосы в небрежный хвост, подступился к монолиту. ― Хотя сама по себе она классная тётка.

— Кто она вообще такая? ― Жене было, в общем-то, плевать на научницу Антона, но зачем-то он всё же спросил. За окном мимо него пролетели голуби.

— Маргарита Алексеевна Громова, ― ответил Антон, доставая из кармана смартфон.

— А-а, Маргарита Громова, ― небрежно протянул Женя. Миг, и его как будто ударило током. ― А! Маргарита Громова?! ― он подпрыгнул и, едва не упав со стула, подскочил к удивлённому такой реакцией научного руководителя Антону. ― Она есть в соц. сетях? Покажи мне её фотографию! Тебе телефон на что?!

— Да ладно-ладно, ― примирительно произнёс Антон, с опаской косясь на Женю, нависшего над ним коршуном. Скорее, Гамаюном. ― Успокойтесь, Евгений Николаевич. ― Он быстро застучал пальцем по сенсорному экрану. ― Вот она, ― аспирант протянул смартфон, который тут же оказался в цепких пальцах Жени.

Жене казалось, что от осознания происходящего и стука сердца он сейчас сойдёт с ума. Открытое окно манило, хотелось взлететь в осеннее небо подобно голубям.

С покрытого сеточкой трещин экрана смартфона на него смотрела Рита Громова.

Чёрно-белая, как сейчас, кажется, было модно, фотография запечатлела Риту. Нет, мысленно поправил себя Женя, Маргариту Алексеевну. Потому что со снимка на него смотрела не юная девочка из аниме, а взрослая женщина.

Кажется, она во всём была частью каждого времени, в котором жила. Фотографию, видимо, делала она сама, потому что в руках Маргарита держала фотоаппарат, а едва заметные на двуцветном фоне блики говорили о том, что это ― отражение в зеркале.

Женя провёл пальцами по экрану, увеличивая изображение.

— Она, ― едва слышно за гулом крови в ушах прошептал Женя. ― Бог свидетель, что она.

Короткие волосы едва заметно вились, а глаза даже в чёрно-белом варианте горели тёмным пламенем. Вот только лицо как будто похудело.

— Евгений Николаевич, ― осторожно произнёс Антон, вытягивая шею и заглядывая в свой смартфон, ― что с вами?

— Всё нормально, ― отрывисто произнёс Женя. ― Доделай тут всё сам, ― он махнул рукой в сторону монолита. ― Я пойду домой и прилягу.

— Понял, отстал, ― усмехнулся Антон, на всякий случай переходя на другую сторону монолита. Женя хоть и научился контролировать себя, но вспыхивал, как в молодости, от каждой искры.

Пустая квартира встретила Женю дизайнерскими обоями и давящей на уши тишиной. С женой он развёлся лет десять назад, да и прожили они вместе всего ничего, так что отпечаток женской руки квартира не сохранила. Минимум самой необходимой мебели и идеальная чистота: всего этого Жене для жизни вполне хватало.