Книга Рыжая для палеонтолога, страница 30 – Светлана Синицына

— Я не Скалли, ― улыбнулась Рита. ― Ты ― Скалли, а я ― Малдер.

— Почему это? ― Женя, вновь, как и двадцать лет назад, улыбался, как дурак. Метафорические беседы с Маргаритой выбивали из колеи реальности, но не слушать он просто не мог.

— Потому что я хочу верить, ― усмехнулась Рита, затягиваясь и выпуская дым в приоткрытое окно. ― А ты, ― она ткнула ему в грудь подрагивающим пальцем, ― твердолобый материалист. Да, и уши у тебя по-прежнему холодные. Почему ты не приехал ко мне раньше?

— А почему ты не позвонила? Ты ведь первая стала клясться в вечной любви.

— Я испугалась, ― сигарета дымилась в пальцах Риты, пепел нагорал, но она не спешила его стряхивать. ― Один мой знакомый как-то сказал: всё, что было в поле, остаётся в поле. И он сказал правду. ― Она смотрела в одну точку и, казалось, даже не моргала. ― В первые моменты расставания всегда больно, а потом образ человека в воспоминаниях идеализируется и становится просто страшно встретить оригинал, потому что знаешь, что он далёк от того, что ты нарисовал в своей голове. Как в песне про зомби: in your head, ― последние слова она пропела на английском, и Женя почувствовал, как на секунду растворился в её музыкальном голосе.

— Господи, Рита, кто ж такую глупость-то придумал? ― Жене не хотелось признавать её очевидную правоту. Ведь он сам так думал. ― Уж не Вадим ли Ильинский тебе это наплёл? Сама бы ты не догадалась.

— Вадик знает об отношениях с молодыми девушками побольше твоего, ― парировала Рита. ― Он живёт с девушкой на тридцать с лишним лет моложе. Собирается жениться. Помнишь Диму Лазарева?

— Я с ним почти работаю, ― огрызнулся Женя. ― А что?

— Вадик живёт с его дочкой.

— С дочкой Димы Лазарева? ― Женя во все глаза смотрел на Риту. ― С красавицей? ― он видел дочку Димы несколько раз: приятная темноволосая девушка. ― Он же урод!

— Ему не говори только, ― усмехнулась Рита.

— Ага, ― Женя уже представил, как будет подкалывать Вадика при встрече. ― Ты же вроде не любила сплетни, а?

— Времена меняются. ― Рита бросила окурок в банку и легко спрыгнула с подоконника. ― Я видела у тебя в пакете торт. Моя мама обрадуется: она любит сладкое.

Подтянутая, крашеная в рыжий женщина лет шестидесяти ― мать Риты ― была ещё меньше, чем дочь. Женя с удивлением смотрел на миниатюрных созданий, на секунду показавшихся ему эльфийками.

— Мама, это Евгений, мы вместе работаем, ― скороговоркой произнесла Рита, просачиваясь с тортом на кухню.

— Приятно познакомиться. Светлана, мама Маргариты, ― Светлана улыбнулась так по-ритиному, что Женя улыбнулся в ответ и рассыпался в любезностях: говорить приятные вещи красивым женщинам он умел.

Они посидели и поели втроём торт. Женя вошёл в роль дорогого гостя и после цветистых приветствий всё больше молчал, позволяя Светлане хлопотать вокруг него. Когда часы красноречиво начали указывать на то, что он может опоздать на последний рейс, Женя тактично засобирался домой. В глубине души он, конечно, надеялся, что Рита пригласит его переночевать, но в то же время понимал, что это глупо. Они не виделись двадцать лет. Вдруг она вообще замужем? Он не заметил на её пальце кольца, но это само по себе ещё ни о чём не говорило.

Маргарита отправилась разогревать машину, а Женя тактично предложил Светлане вынести мусор. Она немного поотнекивалась, но всё же согласилась, и он, поискав мусорный контейнер, отправился ждать Маргариту.