Книга Рыжая для палеонтолога, страница 34 – Светлана Синицына

— За встречу, ― произнёс Женя, беря со столика наполненный тёмно-красным, почти чёрным вином бокал. ― И за твой институт, который любезно согласился отпустить тебя со мной. ― Он почти не кривил душой: Институт и правда мог заартачиться.

— Ты же злодей с мировым именем, ― поддела его Маргарита, делая глоток вина. ― Ругаться катаешься на другой конец света.

Женя довольно ухмыльнулся. Как-то раз он и правда почти выследил оппонента, полившего грязью его монографию, и, найдя того в списках докладчиков на одной из зарубежных конференций, вылетел туда первым же рейсом. Морду он не бил, давил исключительно интеллектом, но зарвавшемуся коллеге этого хватило. Женя любил иногда рассказывать эту историю в красках, но решил, что сейчас не тот случай. Он не хотел говорить о плохом, только о хорошем, а лучше вообще не говорить.

Вино оказалось вкусным, чуть суховатым и вяжущим, расслабляло и согревало. Они говорили о чём-то неважном, и в какой-то момент Маргарита усмехнулась своим мыслям и хотела сделать ещё глоток вина. Этого секундного отвлечения хватило Жене, чтобы оказаться рядом, совсем близко, так, чтобы услышать короткий вздох, вырвавшийся из её груди. Видимо, она ждала этого так же долго, как и он сам. Целых двадцать два года.

Он нежно провёл кончиками пальцев по её лицу, проследив тонкие морщинки на шее, стрелки «гусиных лапок» вокруг глаз, легко поцеловал росчерки в уголках губ.

— А ведь воевали мы тогда с тобой, как подростки в трудный период. ― Яркие карие глаза Риты смотрели прямо в сердце. Женя чувствовал себя зелёным юнцом, которого красивая одноклассница обещает ждать из армии.

— Ума-то не было, ― улыбнулась Рита, проводя ладонью по плечу Жени. Её прикосновения возбуждали, но он старался держаться. Ещё не время. ― Понятное дело я ― я свой пропивала как могла, но где был твой интеллект кандидата наук? ― Она провела пальцем по изгибам его ушной раковины, чуть сжав прохладную мочку. Женя едва сдержал стон: уши у него всегда были чувствительными. ― Почему ты приехал тогда ко мне? Разве ты не должен быть счастливо женат?

— Я был женат, ― сухо ответил Женя, не глядя на Риту, но продолжая перебирать пальцами рыжие завитки её отрастающих волос. Ему не очень хотелось об этом говорить. Недолгий брак с коллегой не оставил после себя ничего кроме пустоты и странных угрызений совести. Как будто он изменил кому-то, но не мог понять, кому именно. ― Мне не понравилось. Как-то я назвал жену твоим именем. Просто вырвалось. Она обиделась и ушла. Насовсем. Это даже хорошо. Детей у нас не было, да и брак оказался так себе, ― он решительно тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли. ― А ты была замужем? ― соображал он сложно, когда пальцы Риты ― такие нежные и чувственные, с уже сошедшими летними трудовыми мозолями, зарывались в волосы, проходились по коже.

— Нет, ― улыбнулась Рита. ― Да и серьёзных отношений тоже. Почти. Был один леший, но сбежал в егеря.

— Допелась птица Сирин, ― усмехнулся Женя. ― И сколько же мужчин у тебя было после меня? ― его это волновало не слишком: он знал, что в конце останется только один. И это будет он ― Евгений Лащенко. Ведь он тоже не был праведником: жил и думал, что приморское лето в золотой зелени выгоревших трав на бескрайних лугах и тепло речного песка никогда не вернутся. Хорошо, что он ошибался.