Книга Принц ночной крови, страница 51 – Молли Чан

От этой мысли мне становилось дурно.

«Демоны! – говорили путники, что встречались мне по дороге. – Лан Есюэ собрал армию демонов, созвал их с восемнадцатого круга ада».

Как же я жалела, что не дала Есюэ умереть от ядовитой стрелы год назад, еще до начала войны.

* * *

Перед тем как заехать в деревню, я перебинтовала ногу, следя, чтобы повязка прилегала достаточно плотно и через нее не просачивалась кровь. Рана была небольшая, полученная при очередном падении, однако мои родители и так переживали из-за того, что я разъезжаю в военное время в одиночку. Хотя подстреленная мною добыча и вырученные за нее деньги приходились очень кстати, учитывая растущие цены на еду.

После всего, через что нам пришлось пройти из-за моего упрямства, отец с матерью не хотели запирать меня в четырех стенах, но им будет еще сложнее меня отпускать, если они заметят мое ранение.

К тому же забот у нашей семьи и так немало.

В деревушках все друг друга знают и не доверяют приезжим. Мы как могли старались стать частью общины. Отец преподавал в местной школе за небольшую плату, а Фанъюнь помогала матери продавать на рынке еду и вышивки.

Соседи здоровались с нами, вежливо улыбались, но мы все равно чувствовали себя лишними. Жизнь в деревне разительно отличалась от той, к которой мы привыкли в столице, где все, от чиновников до торговцев, искали нашего расположения в надежде стать союзниками будущей величайшей императрицы.

Мое сердце сжималось от боли, когда я представляла себе морщинистое лицо отца, усталые глаза матери, огрубевшую кожу на ладонях сестры.

Я получила желаемое, но какой ценой?

* * *

Рынок у нас не шел ни в какое сравнение ни со столичным, ни с теми, что я повидала в других крупных городах за последний год. Однако там была своя, особая атмосфера, что ощущается лишь в маленьких деревнях.

Час был ранний, и отец, должно быть, еще преподавал местным ребятишкам поэзию и арифметику. Мать, скорее всего, вышивала дома. Я не готова была встречаться с их суровыми взглядами и выслушивать нотации о том, что следует чаще писать письма и чаще заезжать домой, поэтому отправилась на поиски сестры. Фанъюнь всегда была мне рада, несмотря на все разочарование, что я ей принесла.

За время моего последнего путешествия в деревне произошли небольшие перемены.

Малыш Цин подрос и уже пытался ходить на пухлых кривых ножках. В то время как его мать зазывала покупателей на мелкие пресные зимние фрукты, он улыбался всем прохожим, и на его круглых щечках проступали очаровательные ямочки. Чжанси, красивая девушка на год младше меня, вышла замуж за пастуха. Она сияла от счастья, и я заметила, что ее живот слегка округлился. Ее муж Луяо – крепкий и приземистый, с большими руками и маленькими глазами – всегда лучше ладил со скотом, чем с людьми, но Чжанси окружал нежной любовью и смотрел на нее с обожанием. В деревне все знали, что они поженятся. Это была судьба, предписанная звездами; союз по любви, о котором многие девушки могут только мечтать – даже в небольших деревеньках.

Интересно, как поживает Сиван…

Я помотала головой, отгоняя эти мысли, и поспешила сосредоточиться на чем угодно, кроме него. Лу выносила миски с горячей лапшой своим посетителям, собравшимся за столами перед ее лавкой. Она готовила самую вкусную лапшу с говядиной, что я когда-либо пробовала, – даже лучше, чем у придворных поваров. Лицо ее покрылось морщинами, и она слегка горбилась. Сын Лу отправился на войну и вернулся без одной ноги и трех пальцев на руке. Но, по крайней мере, он выжил, и потому старушка улыбалась, озаряя собой даже самые пасмурные дни.