Книга Генеральша капустных полей, страница 45 – Дия Семина

— Они не нужны. Я скажу, что бумаги сгорели, а у меня есть заверенные нотариусом копии. Из пансионата отец забирал, чтобы утрясти кое-какие дела. И доверенность есть, чтобы действовать от твоего имени. Ты моя, и твои деньги мои. Будь покойна, стерпится слюбиться, ты не жила с мужчиной-то, да с молодым, поживёшь и полюбишь меня.

— Это ты-то мужчина? Ну-ну! Выйди, видеть тебя не могу, сынок!

— Не смей меня так называть. Я глава рода, — противный голос Бори приобрёл ноты настойчивости и даже злости. Но он встал не потому, что я его прогнала, а потому что ему надоело со мной возиться. — За тобой присмотрит служанка. Мы сейчас в надёжном месте. В твоих же интересах поправиться как можно скорее.

Проворчал и вышел, оставив меня одну в довольно милой спальне, неужели мы уже в столице? Да не должны бы. Сколько времени я вот так лежу?

И как там дядя Фёдор?

Обрадовался, что я пропала, как свалилась ему на голову обузой, так и исчезла.

Всё я понимаю, он сейчас или в панике, или в ярости. И не отступит, почему-то я уверена в нём больше, чем в себе. Простыла так сильно, что могу и не выжить.

Плавали — знаем…

Вошла служанка, принесла тёплое питьё с мёдом и малиной, терпкое, ароматное, приподняла мою голову и помогла выпить.

— Ох, плоха барышня, совсем плоха. И лекаря к вам не зовут…

— Где я?

— Приказано не говорить, иначе не заплатят, — отрезала женщина и собралась было выйти.

Но я из последних сил делаю ей убедительное и пугающее замечание.

— Вас всех отправят на каторгу. Этот урод — бывший родственник из-за денег украл меня у настоящего жениха. А мой жених юрист, законник, он с вас всех по сем шкур спустит. Так что не хочешь не говори, но я тебя тоже найду, так же как тех, кто меня украл. А если умру, то станешь соучастницей, вот и думай, говорить или нет…

И начинаю надрывно кашлять, ох не нравится мне этот кашель, совсем не нравится.

Женщина вытянулась, сжалась вся, и голову задрала, как-то странно, словно хочет заглянуть через невидимый высокий забор. Я почти её не вижу из-за толстого одеяла, но чую страх.

Напугать её до оторопи у меня, кажется, получилось.

— Ты либо сообщница похитителей, либо спасительница несчастной похищенной, тебе решать, на чьей стороне и на какой лавке в суде сидеть.

— Вы в городе. Во флигеле семейства Гоголевых. Они все уверены, что вы мечтаете выйти замуж за Бориса Львовича, и они думают, что помогают вам, как влюблённой паре пожениться. Я здесь вообще невиноватая, и моё дело — сторона, что приказали, то и исполняю.

— А Гоголев, это отец Натальи Ивановны? Он же у вас глава городской?

— Так точно-с! — служанка ещё сильнее понизила голос, но ближе не подошла.

А я начинаю согреваться от лечебного чая, дрожь отпустила, но теперь я мокрая как мышь, упавшая в лужу.

— Есть ли какой-то способ сообщить в усадьбу, что я здесь? Пойми, сейчас Борис, своей дурью, подставляет под суд всех.

— Я шепну хозяйке, больше ничего не могу для вас сделать. Если они поверят вам, а не вашему жениху, то пусть сами решают, как поступить. Я в такие дела не ввязываюсь. Так и на суде скажу.

Она оказалась намного умнее, чем думалось. Всё понимает, ну хотя бы так, может, до Гоголевых дойдёт, что они не на той стороне. Служанка бесшумно вышла, а я снова зашлась очень тяжёлым кашлем. Как бы не воспаление лёгких, меня в нашем мире от него не спасли, а тут и подавно без антибиотиков мне конец…