Книга (не) Возможный союз бывших, страница 14 – Дарья Редьяр

— Вы ведь знаете, что у поведения моей сестры есть веские основания, — с плохо скрываемым укором парирует моя невеста, впервые за долгое время показывая, что все же может отстаивать свои границы. — Однако вы можете не переживать. После того как отец отрекся от Эстерлины, у нас с сестрой практически не осталось общих знакомых, да и вращаемся мы в разных кругах. Однако, насколько мне известно, она никого не оставляет равнодушным, — с нотками гордости заявляет девица, но, пожав плечами и пытаясь поскорее закрыть обсуждение сестры, интересуется напрямую: — Так между вами что-то произошло?

— Мы говорили о вас, — сухо комментирую я.

— О! Вот как... Надеюсь, беседа шла в добром русле? — растерянно интересуется Гермина.

— Эстер просит меня разорвать помолвку, уверяя, что я слишком жестокосердечен и пугаю вас. Это так?

Невеста заливается краской под моим холодным, оценивающим взором.

— Немного, — смущаясь, признается она.

И снова эта робость, начинающая приводить меня в ярость. До слов Эстерлины я знал, что Гермина чувствует себя неловко при мне, но и подумать не мог, что я пугаю ее. Мне претит такое отношение. Я не желаю, чтобы моя будущая супруга боялась меня. Во мне нет чудовища. Уже нет.

Словно заразившись безумием от бывшей супруги, мне вдруг стало интересно: а сможет ли с таким же пылом, с каким пару минут назад отстаивала сестру, Гирмина отстаивать себя? Преодолеет ли она свою робость?

«А может, эта робость такая же притворная, как и у старшей сестры?» — вновь шепчет противный голос в моей голове.

Встав, я подхожу к невесте, в испуге она делает шаг назад, а после, взяв себя в руки, останавливается. Я подхожу еще ближе и по-хозяйски кладу руки на ее талию. Гермина, наклонив голову, прячется в занавеси своих белокурых локонов. Судя по тому, что она начинает реже дышать, она предполагает, что я причиню ей боль.

— Поднимите голову и посмотрите мне в глаза, пожалуйста. — Девушка подчиняется.

Я смотрю в ее голубые глаза, но не вижу того обожания, с которым когда-то смотрела на меня Оцилина, или того дерзкого, прожигающего огня ее сестры, свидетелем которого я стал сегодня. Ничего. Пустота. Безопасная для моего душевного состояния пустота.

— Не следует меня бояться, я не сделаю вам больно, — заверяю я.

— Да, ваша светлость, — шепчет девушка.

— Почему вы не обращаетесь ко мне по имени?

— Но это неправильно. Я ведь должна относиться к вам с уважением, — словно зачитав выдержку из устава «идеальной супруги», шепчет она.

Нетерпение, смешанное с раздражением, набирает во мне обороты. Она как фарфоровая статуэтка — красивая, но безжизненная.

— Стоит попытаться. Я хочу, чтобы вы обращались ко мне по имени, отбросив благие манеры!

— Хорошо... Джодэк, — с усилием выдавливает из себя несса.

— Действительно хорошо, моя невеста. Больше практики — и всё получится, — наклонившись, я приникаю к ее губам, желая растормошить эту фарфоровую куклу. Заставить ее чувствовать. Хоть что-то.

Но Гермина, как и ее губы, цепенеет и не реагирует на поцелуй. Я отстраняюсь, для того чтобы заглянуть в лицо будущей супруге. Кажется, я начинаю понимать то, о чем говорила Эстерлина. На лице блондинки не дрогнул ни один мускул, а в глазах читается явная отстраненность. Она явно терпит меня и мои ласки.