Книга Пленница ледяного замка, страница 22 – Veronika Moon

— Ну вот, наша пташка очнулась, — его голос был хриплым, похожим на скрежет камней. Он лениво подошёл и дёрнул её за волосы, заставляя вскрикнуть от боли и унижения. — Нечего тут бояться. Ты — всего лишь приманка, маленькая рыбка на большом крючке.

— Оставь её, Бартон, — холодно, без единой нотки сочувствия, произнёс высокий. Его взгляд скользнул по Аделаиде, изучая её, как редкий экспонат. — Она не заслуживает твоего гнева. Она всего лишь инструмент. Ключик, который отопрёт дверцу к тому, кто давно забыл свою истинную суть и возомнил себя кем-то великим.

— Кто вы? — голос Аделаиды дрожал, но она заставила себя говорить, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Что вам нужно от Итана? Что он вам сделал?

Высокий мужчина медленно улыбнулся. В его улыбке не было ни капли тепла, лишь ледяное превосходство.

— Его зовут не Итан, дитя мое. Это всего лишь имя, которое он себе присвоил, как надевает маску на балу. Его подлинное имя, как и имена всего его проклятого рода, было стёрто из летописей. И очень скоро его сотрут из памяти этого мира навсегда.

Он сделал плавный шаг вперёд, и его длинная тень накрыла Аделаиду, поглотив последние крохи света. Холодный ужас, липкий и неумолимый, пополз по её спине.

— Ты смотришь на него и видишь могущество? — он наклонился, и его лицо оказалось совсем рядом. От него пахло старыми фолиантами и чем-то горьким, как миндаль. — Ты глубоко ошибаешься. Его холод — это шрам. Шрам, который мы, Серое Братство, нанесли ему когда-то. Его сила — это яд, который он впустил в себя, лишь бы выжить. Он не рождался чудовищем. Мы сделали его таким. Мы показали ему его подлинное место.

Он выпрямился и сделал резкий, отточенный жест рукой. Бартон, кряхтя, отправился в угол и с трудом притащил массивный сундук из тёмного, почти чёрного дерева. Металлическая оковка скрежетала по камню пола, заставляя Аделаиду вздрагивать.

— Мы — Серое Братство, — его голос приобрёл плавные, натренированные интонации проповедника. — Служители изначальной чистоты, хранители истинного порядка, данного свыше. Мы охраняем этот мир от скверны, от тех, кто посмел переступить через естественные законы мироздания. Его народ, Сильваны, были именно такими преступниками. Они черпали силу из тёмных, запретных источников. Они жили веками, в то время как мы, простые смертные, старели и умирали. Они взирали на нас свысока, считая себя высшими существами.

Со скрипом открыв сундук, он извлёк оттуда странный предмет, от которого у Аделаиды похолодела кровь. Это был не то кинжал, не то стилет. Его лезвие, длиной примерно в ладонь, было выковано из матового, тёмного металла, который, казалось, втягивал в себя весь окружающий свет. Рукоять же была обёрнута кожей неестественного, желтовато-серого оттенка.

— И мы даровали им то, чего они так хотели — равенство. Равенство в смерти....

И тогда он начал свой рассказ. И это был рассказ, страшнее любого кошмара. Он говорил о той ночи, когда отряды Братства, словно тени, окружили мирное поселение Сильванов. Целью было не изгнание, не плен — а полное, тотальное истребление, «во имя чистоты крови и духа». Он описывал это с пугающей, методичной точностью: как вспыхивали изящные дома, как падали под ударами закалённой стали мужчины и женщины, как земля впитывала их кровь. Он называл это не бойней, а «великим очищением», «актом высшего милосердия». Аделаида слушала, и её сердце разрывалось на части. Она не просто слышала слова — она видела это. Ярко, отчётливо, будто сама стояла там. Она представила маленького мальчика, который в ужасе прятался, прижимая к груди какую-то безделушку. Мальчика, который видел, как пламя пожирает его дом, как убивают его близких. Она чувствовала его всепоглощающий страх, его беспомощность. И этот мальчик был Итаном. Тем, кто теперь скрывался за маской безразличия.