Книга Пленница ледяного замка, страница 40 – Veronika Moon

— Леди Аделаида. Лорд Итан... — она бросила короткий взгляд на них, — ...он приказал не беспокоить его. Дверь в его кабинет заперта изнутри. Он не отвечает.

Сердце Аделаиды упало. После их разговора, после её отчаянного «мне нужно время»... Он закрылся. Забаррикадировался в своём одиночестве, как, вероятно, делал это веками. Она поднялась с кресла. Решение созрело в ней мгновенно, кристально ясное и неоспоримое.

— Где его кабинет? — её голос не допускал возражений. — Отведите меня к нему. Сейчас же.

Взгляд Аделаиды, в котором читалась не истеричная требовательность, а холодная, отточенная сталь, была весомее любого приказа. Она молча кивнул и развернулась, чтобы вести её.

Лиам сделал шаг вперёд.

— Аделаида, подожди. Может, не сейчас...

— Сейчас, — отрезала она, даже не оборачиваясь. — Или никогда. Некоторые двери, если дать им захлопнуться, уже не откроются вновь.

Она последовала за служанкой по бесконечным, похожим на лабиринт коридорам. Чем ближе они подходили к покоям Итана, тем холоднее становился воздух. Но это был не магический холод, а холод запустения и заброшенности. Наконец они остановились перед массивной дубовой дверью, украшенной тем же символом, что и шкатулка с фиалкой — стилизованным ледяным кристаллом. Дверь была закрыта. Служанка молча указала на неё и отступила в тень, растворяясь в полумраке коридора.

Аделаида подошла вплотную. Она не стала стучать. Вместо этого она приложила ладонь к шершавому, холодному дереву.

— Итан, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Я знаю, что ты там. И я не уйду.

Из-за двери не последовало ни звука.

— Мне рассказали правду, — продолжала она, говоря в щель между дверью и косяком, будто исповедовалась. — Всю. О том, каким ты был. О том, что я говорила тебе. О том, как мы ненавидели друг друга.

Она сделала паузу, прислушиваясь. Тишина.

— И мне рассказали, что было потом. В том подземелье. Я... я не помню этого. Но я знаю. Я знаю это здесь, — она прижала кулак к груди, где под тканью платья лежала засушенная фиалка. — И теперь я понимаю, что моя амнезия — это не только моя потеря. Это и твоя рана. Потому что ты остался один нести память обо всём. И о плохом, и о... том, что, должно быть, было хорошим.

Она прислонилась лбом к двери, закрыв глаза.

— Ты сказал, что у нас теперь предостаточно времени. Но время не лечит раны, если их прятать в темноте. Оно лишь заражает их. Я не прошу тебя открыть дверь. Я прошу... дать мне шанс. Не вернуть прошлое. А помочь тебе нести это бремя. Хотя бы часть его.

Секунда. Две. Десять. Аделаида уже готова была отойти, ощущая леденящий душу приступ стыда и отчаяния. Возможно, Веллора была права. Возможно, он действительно ненавидел её за свою слабость. И в этот самый момент, прежде чем её слова успели повиснуть в воздухе, дверь перед ней резко распахнулась. Так резко, что Аделаида едва не шагнула назад. На пороге стояла Веллора. Её медные волосы были искусно растрепаны, платье — из тончайшего шелка цвета заката — едва прикрывало плечи. На её губах играла томная, победоносная улыбка, а глаза сияли триумфом.

— Ах, наша юная невеста, — проронила она сладким, как медленный яд, голосом. — Уже скучаешь по своему жениху? Боюсь, он... занят. Очень занят.

Аделаида почувствовала, как земля уходит из-под ног. Предательская служанка... Это была ловушка. Её подвели сюда, чтобы она увидела это. И тогда за спиной Веллоры в проеме двери возник он. Итан стоял, прислонившись к косяку. Его камзол был расстегнут, волосы сбиты на лоб. Но не это заставило сердце Аделаиды сжаться в ледяной ком. Это было его выражение лица. То самое, холодное, язвительное, насмешливое. То, каким он был в самом начале. В его серебряных глазах не было ни усталости, ни боли — лишь знакомый, леденящий душу айсберг презрения и скуки.