Книга Тени Нового Орлеана. Сердце болот, страница 47 – Лера Виннер

Герда открыла глаза. Десятки дорог продолжали извиваться под ногами, и она сделала медленный глубокий вдох, заставляя их остановиться.

Запястья тут же заломило, ключ на левом обожгло так, что она зашипела сквозь зубы.

Тропинка сама легла к мыскам ее кедов, и она побежала, не оглядываясь ни на шипение позади, ни на рычание сбоку, почти не глядя по сторонам. Дорога должна была сама ее вывести.

Дыхание сбивалось, тяжелого смрадного воздуха, завонявшего еще и пожаром, стало катастрофически мало.

Она едва не упала, шикнула на местных, чтобы не пытались сейчас с ней заигрывать.

Они и не пробовали. Парочка особенно злобных и безумных духов рискнула сунуться к потенциальной добыче, но тут же с леденящими кровь потусторонними визгами шарахнулась обратно в листву.

Местным все это тоже не нравилось. Некто неизвестный даже им перекраивал их болота, менял их, искажал по своему усмотрению.

Герда притормозила, восстанавливая дыхание, и узнала место, в котором они останавливались в первый раз и где она заметила в траве змею. Вместо растительности под ногами все еще стелилась ровная и широкая дорога, и, не обращая внимания на ломоту в руках, она улыбнулась, срываясь с места.

Ей нужен был Роланд. Здесь, сейчас, немедленно.

Она с отстраненным удивлением отметила, что уже не просит, а приказывает, и приказы эти принимаются как минимум к рассмотрению.

Обогнув вслед за дорогой неестественно широкое и очень старое дерево, она очутилась на очередной развилке.

Таких же дорог перед ней снова были дюжины, и ее повеления не хватало для того, чтобы осталась только одна из них. Нужно было выбирать.

Этим же выбором мучился Роланд — растрепанный, злой, с горящими адским пламенем глазами.

Вот теперь он пришел в плохоконтролируемую ярость, и, услышав в ватной глухой тишине шаги и дыхание, развернулся, готовый…

— Ты что здесь делаешь?!

— Пытаюсь спасти дюжину нелюдей и болота в придачу? — остановившись рядом с ним, Герда согнулась пополам, уперевшись ладонями в колени, поморщилась от того, как болели руки. — Твою ж мать! Человеку тут дышать нечем.

— Герда! — Роланд почти рычал.

Болота искажали и его, делали мертвым и наводящим ужас.

Он был на грани того, чтобы озвереть, и непонятно было, то ли дело в нем самом, то ли в этом пространстве — насмешливом, злобном, засасывающем, как трясина, глушащим звуки и мысли.

Герда выпрямилась, глядя на него безо всякого страха, а после посмотрела мимо.

Дороги перед ней извивались и раздваивались, множились и сужались. Само пространство становилось гуще, почти дрожало, будто в самом деле собиралось превратиться в каменную или зеленую изгородь — непробиваемые толстые стены, из которых уже никогда не удастся выбраться.

— Да иди ты на хер!.. — зук вышел глухим, тихим, похожим на рычание настолько, что даже Роланд отпрянул, мгновенно приходя в себя.

— Гера?..

Он был напуган.

Стоя к нему спиной, Герда чувствовала этот липкий унизительный страх кожей, и от этого собственная злость разгоралась только ярче.

В Новом Орлеане Смотрящему полагалось не держаться на равных или быть строгим, а царствовать, и Мастеру Роланду не пристало бояться. Его дело было обеспечивать мир и безопасность, оставаться желанным, загадочным и недосягаемым, а не содрогаться от ужаса где-то в параллельной реальности искаженных и изуродованных болот только потому, что какой-то глупой, хотя и старой субстанции этого захотелось.