Онлайн книга «Любимая книжница императора»
|
Да не смутит ее дух сей суровой правдой, ибо сладость послушания и есть та единственная сладость, что дозволена ей вкушать без ограничений. Да внимает же, да внемлет, да впитает в плоть и кровь каждую букву сего руководства, дабы не запятнать честь свою и не впасть в грех неповиновения, коий есть смертный грех для той, чье бытие отныне всецело принадлежит ее повелителю и супругу….' Дальше я об идеальном знании генеалогии, о манерах, читала о подаче блюд, о порядке церемоний, о тонкостях дипломатической переписки. Но каждое слово отдавалось в моей душе пустотой. Это была инструкция по созданию безупречной куклы, а не живой женщины. Неужели императору нужна такая жена? Неужели ему хочется видеть подле себя именно такую идеальную, но не живую женщину? Без мыслей, без права голоса, без своего мнения, ту, которая будет соглашаться с ним во всем и забудет о собственных нуждах? «…да не парит дух ее превыше положенного ей жребия, ибо гордыня есть корень, иссушающий почву благорасположения Повелителя. Взор ее должен быть потупленным, но не робким; речь — тихой, но отчеканенной, словно монета; смех — редким даром, дозволенным лишь в часы высочайшей милости, и да не будет он громким или суетным, дабы не уподобиться крику торговки с рыночной площади. Всякая самостоятельная мысль, не осененная высочайшим одобрением супруга, есть сорняк, который надлежит выполоть из девичьей души дабы не осквернить ниву супружеского согласия…» Я читала все дальше, и каждая фраза обжигала меня изнутри. Это была чудовищная инструкция по уничтожению личности. «Выполоть из девичьей души»… Я представила ту, другую, чье имя мне не было ведомо, и мне стало ее жаль. Ее душа, ее смех, ее мысли должны были быть принесены в жертву этому холодному идеалу. «…и да будет ложе ее супруга всегда уготовано, словно алтарь, коему предстоит принять божественную жертву. Шелка на оном должны быть столь же чисты, сколь непорочны помыслы самой госпожи…» И вот я приблизилась к заключительному пункту этого длинного вступления. К главе, что заставила мое сердце забиться чаще. «…и да уразумеет госпожа, что тело ее отныне не принадлежит ей, но есть сосуд, врученный ей для служения династии и услады Владыки. Ночью, когда солнце скрывается, да падет на нее благодать принятия своего господина в святилище плоти. Да будет она кроткой агницей в помыслах, но и искусной жрицей по желанию господина своего супруга в храме наслаждения…» Я почувствовала, как по щекам разливается огненная краска. Этот архаичный, напыщенный язык лишь подчеркивал всю унизительную суть. «…и да не возопиет она от боли или страсти гласом непристойным, но стон ее да будет тих, подобно шелесту листвы под дуновением зефира. Долг ее — внимать знакам желания на теле Повелителя, словно чтец, внимающий священным письменам, и откликаться на оные телом своим, подвластным и отзывчивым…» «Святилище плоти». «Кроткая овца». «Искусная жрица». Эти противоречивые образы сводили меня с ума. От будущей императрицы требовалось полное самоуничтожение, но при этом виртуозное мастерство в том, чтобы доставлять наслаждение супругу. Быть вещью, но вещью одушевленной и талантливой. Самая интимная, хрупкая близость между двумя любящими людьми превращалась в безмолвный, холодный ритуал. |