Книга Любимая книжница императора, страница 24 – Таша Тонева

— Я почти чувствую это, — его шепот слился с шелестом листьев. — Очень чувственно. Твой голос… Олалия, он делает слова буквально осязаемыми. Продолжай.

Золотые глаза дракона горели таким ярким голодом, что что у меня невольно все сжалось от обжигающего изнутри спазма.

Я продолжала. Но какой цены мне это стоило. Мои щеки горели предательским румянцем, а сама я с каждым словом все больше ощущала не выдуманный мир книги, а реальность этой ночи, этого сада, этого дракона, который вдруг решил показать мне как это, чувствовать. Сначала через книгу, а теперь и через меня саму.

Я прерывисто вздохнула и с каждым новым предложением все яснее начинала понимать, что все не так просто и это самое опасное чтение из всех, что у нас были.

Дракон очень мастерски расставил новую ловушку. Но я даже рада почему-то была в нее попасть в этот раз. Откуда-то во мне проснулось что-то новое, незнакомое…

Я читала, и слова все больше стали путаться, будто тая на языке вместе со сладким послевкусием имбиря и запахом вина.

Героий избежал страшной смертельной опасности на пути и в этот миг в его мыслях снова была любимая. Он с жадной подробностью вспоминал их первый поцелуй.

«…и когда наши губы наконец встретились, это был не просто поцелуй… это был вкус… вкус…» — я запнулась, чувствуя, как жар разливается по всему телу.

Кровь стучала в висках, мешая сосредоточиться.

— Не торопись, Олалия. Этот момент нужно прочувствовать, — подсказал мне дракон.

— «… у него был манящий вкус спелой шелковицы, раздавленной под жарким солнцем, смешанный с терпкостью красного вина… и… и чего-то еще, неуловимого, словно обещание…»

Я почему-то не смогла продолжить. Что-то странное происходило с моим телом и моим разумом вблизи императора.

Сначала я думала, на меня действует его властная подавляющая сила. Но сегодня он был более чем расслаблен.

Но воздух все равно вокруг стал плотнее, гуще, наполнившись странным напряженным ожиданием. Не дракона. Моим ожиданием чего-то неясного пока, но… очень важного.

Я услышала легкий шелест шелка и увидела, как император поднялся с подушек. Его высокая фигура заслонила мерцающие свечи, отбросив на меня длинную плотную тень.

Я замерла под гипнозом его горящих золотом глаз.

А он медленно подошел вплотную ко мне.

— Ты не можешь достаточно прочувствовать эти строки, Олалия, — произнес он тихо и раскатисто. — Ты читаешь о вкусах, но не знаешь их. Ты произносишь слова, но не понимаешь их сути.

Дракон остановился прямо передо мной. Его руки мягко, но неотвратимо обхватили мои, заставляя ослабить хватку, и книга бесшумно соскользнула на подушки. Затем он поднял меня, взял за подбородок, заставив поднять голову.

Пульс бешено стучал в висках, отдавая в пульсирующим жаром губы. Они давно горели под его пристальным взглядом.

А я не могла отвести взгляда от его пылающих радужек, где зрачок то вытягивался в вертикаль, то снова принимал прежнюю форму.

— У каждого поцелуя… свой вкус, — услышала я его низкий хриплый шепот, а его большой палец медленно, с невероятной нежностью, провел по контуру моих губ. Прикосновение было обжигающим, будто он оставлял на коже невидимый, но нестираемый след. — Вкус страха… — его палец задержался в уголке моих губ, — … вкус ожидания… — он с усилием провел по нижней губе, заставив меня вздрогнуть, — … и вкус близости.