Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 108 – Мария Минц, Злата Уютная

Он… он закрыл меня собой.

Он только что… спас меня?

В этот момент дверь аптеки с грохотом распахнулась, и внутрь, гремя доспехами, ворвались инквизиторы.

Я хотела кинуться к Моргану, помочь ему, зажать рану…

Но он, превозмогая боль, с силой пнул ногой дверь в мою лабораторию, захлопывая ее прямо у меня перед носом.

— Не смей! — прорычал он из-за двери, и в его голосе было столько боли и ярости, что я замерла. — Не смей останавливаться, Зоряна! Ты должна доделать лекарство! Не думай обо мне! Работай!

Я слышала, как он тяжело дышит, как его тело сползает по двери с той стороны.

— Взять его! — приказал он инквизиторам, видимо, имея в виду беглеца, — И охранять эту дверь! Не выпускать ее! Ни при каких обстоятельствах! Пока все здесь не будет… кха… зачищено!

— Нет! — закричала я, бросаясь на дверь и колотя по ней кулаками. — Откройте! Ему нужна помощь! Он ранен!

Но дверь была заперта. Или ее держали с той стороны.

— Госпожа Зоряна, приказ Архилекаря! — донесся до меня холодный и бесстрастный голос одного из инквизиторов. — Вам нельзя выходить!

Я прислонилась лбом к холодному дереву, и по моим щекам хлынули слезы.

Слезы ярости, бессилия и… ужаса.

Сначала Тода и Ханна. Теперь Морган.

И все из-за меня!

Он ранен, и он там, в одной комнате с больным чумой! Он дышал тем же воздухом, что и этот несчастный! Теперь Архилекарь может быть заражен.

За дверью послышалась какая-то возня, глухие удары, топот ног, а потом все стихло.

Меня трясло.

Я сползла по двери на пол, обхватив голову руками.

Что делать? Что мне теперь делать?!

Но поразмыслив, сквозь пелену паники и слез, до меня дошли его последние слова.

«Ты должна доделать лекарство».

И он снова прав. Тысячу раз прав. Он пожертвовал собой, чтобы дать мне этот шанс. Так что я просто не могла его подвести.

В конце концов, я тоже дышала одним воздухом с зараженным. И если я сейчас слягу, если я позволю страху и отчаянию взять верх, то все это королевство, все эти люди, включая Лиру, Элизу, Моргана… все они обречены.

Я должна была сделать это лекарство. Хотя бы для того, чтобы спасти саму себя.

И его.

Спасти Моргана, в благодарность за то, что он поверил в меня. За то, что защитил, закрыв собственным телом.

Я вытерла слезы рукавом. Злость на себя, на этого больного, на весь этот проклятый мир придала мне новых сил.

Я вернулась к своему столу. Нужно было торопиться. Процесс очистки нельзя было прерывать.

Я взяла отфильтрованный бульон — мою «живую воду» — и начала самый сложный этап.

Экстракцию.

Нужно было изменить pH среды, чтобы «высадить» пенициллин в осадок.

Я осторожно, капля за каплей, начала добавлять в бульон свой самодельный уксус, постоянно помешивая раствор.

Но тут возникла новая проблема.

У меня не было лакмусовых бумажек, я не могла точно измерить кислотность!

Одна лишняя капля — и я просто «сожгу» все лекарство!

Что делать? Я лихорадочно оглядела лабораторию.

Вот ведь засада! Была бы я сейчас наверху, в аптечном помещении, можно было бы что-то придумать, а так…

Я копаюсь в залежах всякого старого хлама, отставленного в стороны, чтобы не мешал и нахожу что угодно, но не то, что мне нужно: начиная от старых пустых кувшинов до прядильного колеса.

И вдруг… я выкапываю из недр сундука мешочек с какими-то высушенными синими лепестками, перемолотыми в порошок. Пахло это пылью, так что сказать наверняка что это, было невозможно.