Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 135 – Мария Минц, Злата Уютная

Вокруг меня воцарилась тишина, тяжелая и звенящая.

А потом ее разорвал отчаянный, полный безысходности вопль одного из молодых аптекарей:

— Что же теперь делать?! Мы все умрем! Все наши труды напрасны!

Аптекари смотрели на меня, и в их глазах была только пустота и тот же самый, леденящий душу ужас, что сжигал и меня изнутри.

Я подвел их.

Я подвел госпожу Зоряну.

Я подвел все королевство.

И виной всему была та самая, проклятая тень, на которую я не обратил внимания.

В горле встал ком, и мир поплыл перед глазами. Я готов был рухнуть на колени и завыть от бессилия.

Внутри у меня все рушилось.

Рухнула та хлипкая уверенность, которую я с таким трудом в себе построил.

Рухнула надежда.

Перед глазами встало лицо госпожи Зоряны — измученное, горячее в лихорадке. Я обещал ей. Обещал принести чистое лекарство.

А что я ей принесу теперь? Только пустые руки и весть о том, что все наши труды пропали даром.

«Всего лишь помощник…» — этот призрачный шепот снова зазвучал в моей голове, и на этот раз он был полон злорадства.

Да.

Всего лишь помощник.

Который не сумел уследить, не сумел защитить, не оправдал доверия.

Но тут, сквозь нарастающую панику, до меня донесся другой голос.

Тихий, хриплый, полный непоколебимой веры.

«Ты справишься, Тода. Я всегда в тебя верила».

Эти слова обожгли меня, как удар хлыста.

Я не могу себе позволить сдаться!

Я заставил свои ватные ноги сделать шаг вперед, к тому месту, где стояли бутыли. Я опустился на колени, внимательно осматривая пол.

Ни осколков, ни подтеков. Кража была чистой, аккуратной.

И тут мой взгляд упал на противоположный конец зала. Туда, где в тепле и тени оставались стоять те самые шестьдесят кувшинов, которые мы оставили дозревать. Их никто не тронул.

Грабителям нужен был готовый продукт. То, что можно сразу продать, применить.

Живая культура в кувшинах была им бесполезна.

И в моей голове, отчаянно ища выход, как молния, сверкнула мысль.

— Они забрали то, что было готово. — сказал я, поднимаясь и обращаясь к аптекарям. — Но сырье — живая культура — осталось у нас. Мы сделаем все заново.

— Но это снова дни работы! — возразил кто-то. — А у нас нету столько времени!

— Поэтому мы не будем делать все, как в прошлый раз, — я лихорадочно соображал, выстраивая новый план в голове. — Мы разделим оставшиеся кувшины. Половину — мы оставим. Мы будем размножать культуру, готовить новую, большую партию. А из второй половины... — я посмотрел на них, и они замерли в ожидании, — ...из второй половины мы прямо сейчас начнем экстракцию. Мы сделаем небольшую партию лекарства. Не для всего города. Только для тех, кто нуждается в нем больше всех прямо сейчас. Для самых тяжелых больных.

Это был риск. Мы тратили драгоценное сырье, которое можно было пустить на воспроизводство.

Но иного выхода не было. Ждать мы не могли.

— Я не буду приказывать вам помогать мне. Вы и так сделали больше, чем можно было ожидать. Все остальное я сделаю сам.

С этими словами я развернулся и направился к котлам.

Я нашел пустые, но стерильные бутыли, приготовил свежий бульон с хмелем, протер спиртом все, до чего мог дотянуться. Я двигался одержимые единственной целью: приготовить хотя бы каплю лекарства, которое могло бы спасти Зоряну.

Я не просил о помощи.

Я был готов работать до полного изнеможения, до тех пор, пока пальцы не перестанут слушаться.