Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 146 – Мария Минц, Злата Уютная

Бешенство и отчаяние боролись во мне.

Но сквозь них пробивался холодный голос разума. Мы не могли сражаться с Гнидденом на площади. Но мы могли сражаться здесь.

— Первым делом, — сказал я, подходя к одному из инквизиторов, оставленных охранять пивоварню, — вам нужно доставить сообщение Архилекарю Моргану. Немедленно. Лично в руки.

Инквизитор кивнул. Я нашел клочок пергамента и быстро написал:

«Ваша светлость. Дитрих Гниденн, дядя Зоряны, сговаривался с Мольцем для ее устранения и кражи аптеки. Он же организовал кражу первой партии лекарства с пивоварни. Сейчас, используя украденное лекарство, он публично объявил себя изобретателем лекарства, а вас и госпожу Зоряну — преступниками. Он ведет толпу ко дворцу, чтобы требовать вашей отставки и своего назначения. Мы продолжаем работу, но лекарство появится не раньше завтрашнего дня. Прошу указаний. Тода.»

Я вручил свернутый листок инквизитору, и тот, не задавая вопросов, скрылся за дверью.

Затем я повернулся к аптекарям. На их лицах застыл немой вопрос — что теперь?

— А теперь, — сказал я четко, вкладывая в голос всю уверенность, на какую был способен, — мы будем делать тоже, что и раньше. Лекарство. Сейчас оно нащ главный козырь и оружие против этой гнусной лжи. Чем быстрее мы сделаем новую партию, тем меньше силы в его словах. Пока он кричит на площади, мы будем спасаем жизни по-настоящему.

Я прошелся взглядом по каждому из них.

— А еще, мы должны найти способ доказать, что он украл первую партию. Пока у него есть наше лекарство, он силен. Но если мы докажем кражу, все доверие к нему исчезнет. Поэтому, нам нужны любые улики, любые следы или свидетели, которые могли хоть что-то видеть.

Работа снова вернулась в привычное русло, но теперь в воздухе помимо запахов хмеля и брожения, повисла новая, тяжелая нота — подозрение. Мы занимались лекарством, но наши мысли были роились возле того, как Гниддену удалось его украсть.

Расследование началось почти само собой. Возмущенные аптекари, чувствуя, что их труд, их самоотверженность были осквернены кражей, стали обсуждать последние дни.

Именно тогда один из них, магистр Элвин, пожилой и методичный, подошел ко мне. Его лицо было серьезным.

— Лекарь Тода, — начал он тихо, чтобы не привлекать внимания. — Я кое о чем подумал. В тот день, перед кражей, молодой Карстен вел себя... странно.

Карстен. Один из самых молодых аптекарей, рьяный, но иногда излишне любопытный. Я вспомнил его — он постоянно первым вызывался помочь, с готовностью брался за любые поручения.

— Странно? Как именно? — спросил я, опуская голос.

— Коллеги говорят, что он задавал много вопросов не по делу. Не о самом процессе, а о готовом лекарстве. Как его давать, в каких дозах, как быстро действует, как долго его можно хранить и на сколько человек его хватит... А еще я видел, как он крутился у задней стены, которая вела на склад. Когда я спросил что он делает, Карстен сказал, что проверяет, нет ли сквозняков для культуры. Мне это показалось логичным.

То, что сказал мне Элвин было не просто подозрительным, а тревожным.

В итоге, мы с Элвином и еще двумя доверенными магистрами осторожно начали наблюдать за Карстеном. И чем больше мы смотрели, тем больше деталей складывалось в неутешительную картину.

Карстен нервничал, избегал прямых взглядов, а когда к пивоварне подъезжали инквизиторы с донесениями, он всякий раз напрягался, будто ждал ареста.