Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 144 – Мария Минц, Злата Уютная

Сердце екнуло.

Нельзя было позволить им это увидеть.

Я сделал вид, что поправляю одеяло на кровати, и небрежно, будто отступая под их пристальным взглядом, сделал пару шагов в сторону.

Моя нога «случайно» задела платок, мягко подтолкнув его по каменному полу прямиком под кровать, в ту самую темноту.

Лапа мгновенно схватила тряпку и исчезла.

Я едва сдержал выдох облегчения.

Инквизиторы, казалось, ничего не заметили. Но они смотрели на меня с тем выражением, которое я знал слишком хорошо: смутная подозрительность, смешанная со страхом ослушаться.

Они чувствовали, что что-то не так, но не могли понять что именно.

— Раз уж вы здесь и так полны рвения, — сказал я, садясь на край кровати и делая вид, что устал от этой суеты, — у меня к вам есть поручение. Немедленно отправьте свободный отряд в аптеку Зорянф. Проверить ее состояние. Если с ней что-то случилось, то немедленно, с соблюдением всех мер предосторожности, доставьте кк в лечебницу к магистру Альберту фон Кесслеру. Под его личную охрану.

Кесслер, конечно, раздражающий педант и самовлюбленный бюрократ, но его лечебница — крепость. А сам он не посмеет себе ничего лишнего. И не даст творить в его лечебнице ничего другим. И даже тот факт, что отношения у них с Зоряной довольно натянутые, лучшего варианта просто не существует. Только зная что она находится в его лечебнице, я буду спокоен. Можно, конечно, ее направить в лазарет Ордена, но если эта кашка права и ее пытались отравить, то Зоряне нужны хорошие врачи.

— И доложите мне лично, как только что-то прояснится. Теперь идите. И впредь — стучать. — отдал я последние распоряжения.

— Будет исполнено, ваша светлость! — отчеканил инквизитор, и они, бросив последний, все еще недоумевающий взгляд на пустую комнату, вышли, прикрыв за собой дверь.

Я стоял, прислушиваясь к удаляющимся шагам, пока они не затихли в конце коридора. Тогда я медленно, с глубоким выдохом, растянулся на кровати, уставившись в потолок.

Меня накрывала новая волна тревоги за Зоряну.

Успеют ли они? Все ли будет с ней в порядке?

Я закрыл сгибом локтя глаза и нарочито громко, с преувеличенной усталостью в голосе, проговорил в пустоту:

— Похоже, лихорадка все еще дает о себе знать… говорящие кошки мерещатся. Было бы неплохо, — я повысил голос, — если бы, после того, как я вздремну, никаких кошек здесь не было.

Под кроватью послышалось недовольное ворчание. Потом — шорох, скрежет когтей по камню и тихое, выразительное кряхтение. Я не поворачивал головы, но знал, что в этот момент та самая «старуха», уже укутанная в платок, с невероятной ловкостью и явным усилием протискивается обратно в узкое оконное отверстие, ворча что-то неразборчивое про то, что «ей по-хорошему за тяжелые условия труда должны доплачивать, и тут уже всей валерьянки в мире не хватит».

Уже выбравшись на улицу, старуха на миг задержалась и бросила* единственное слово, которое, впрочем, было таким тихим, что мне вполне могло послышаться:

— Спасибо…

Тода

Гнидден продолжал надрываться, стоя на своем помосте.

— Королевству нужен сильный лидер в час чумы! — визжал он, и его гнусавый голос, казалось, проникал в самое нутро. — Нужен человек дела, а не тот, кто прячется от народа или доверяет лечение сумасшедшим девчонкам! Создав это лекарство, я доказал свою преданность вам! Поэтому, я считаю, что я, как никто другой, готов взять на себя эту тяжелую ношу! Я, Дитрих Гниденн, достоин звания Архилекаря!