Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 155 – Мария Минц, Злата Уютная

— Каким образом? — спросил он с ледяным презрением.

— Нужно дать его нервной системе такой мощный толчок, такой сигнал тревоги, чтобы она проснулась и заставила все работать, несмотря на паралич. Нужен сильнейший стимулятор.

Кесслер нахмурился.

— Стимулятор? На сердце, которое и так еле бьется? Вы хотите его добить?

— Его сердце бьется медленно, потому что мозг не дает команды, — настаивала я. — Если мы резко подстегнем мозг, сердце заработает быстрее. Да, это риск. Но сейчас его мозг и тело медленно умирают от нехватки воздуха. Это как... как тлеющий уголек. Можно дать ему затухнуть, а можно резко раздуть — и есть шанс, что он вспыхнет снова.

— Каким «раздуванием» вы собрались заниматься? — его голос был полон сарказма.

— Настойкой красавки, дурмана, наперстянки. Что-то из того, что вы используете в крошечных дозах при обмороках или шоке.

— Вы с ума сошли! — взорвался Кесслер. — Это убийство! Вы предлагаете травить и без того отравленного человека другим ядом! Да я лучше сам выпью эту дрянь, чем позволю вам...

— Магистр! — перебила я его, вкладывая в голос всю свою волю. — Я знаю, что это яды. Но в точной, выверенной дозе, они могут сработать как противоядие. Они заставят его сердце колотиться, дыхание участится, зрачки расширятся... Это выведет его из этого состояния оцепенения.

— Пошли отсюда прочь! Прямо сейчас! — Кесслер не хотел меня слушать и показал на дверь.

— Да послушайте меня, это единственный шанс! — не отступала я, тоже повышая голос. — Вы что, не видите, что он умирает? Каждый день, который он лежит здесь, его мозг разрушается от нехватки воздуха! Вы видели его зрачки? Видели, как он еле дышит? Через несколько дней, даже если мы каким-то чудом выведем яд, от него останется только оболочка! Он будет овощем, магистр! Вы хотите этого?

Кесслер замер.

Его взгляд метнулся к бледному лицу Арнольфа, к едва поднимающейся груди. Я видела, как в его глазах борются ужас, гордыня и просыпающийся интерес истинного лекаря, который впервые за долгое время столкнулся с загадкой, не имеющей готового ответа в его учебниках.

— Вы видели, как работают мои лекарства. Поверьте мне еще раз. Я рассчитаю дозу. Я буду делать все на ваших глазах. Если что-то пойдет не так — вы сможете все остановить. Но дайте нам этот шанс. Ему. И вам.

Я смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. В воздухе повисло напряженное молчание, нарушаемое лишь тихим, жутковатым хрипом Арнольфа. Кесслер сжал кулаки.

Наконец, он резко, будто отрубая, кивнул.

— Хорошо. Но я буду лично контролировать каждую каплю. И если его состояние хоть на йоту ухудшится...

— Вы тут же прекратите все, — закончила я за него. — Договорились.

Кесслер, бормоча что-то недовольное под нос, вышел в коридор и отдал приказ.

Через несколько минут санитар принес тяжелый деревянный ящик, полный склянок и пузырьков. Все сильнодействующие и опасные.

— Как вы рассчитаете дозу? — спросил Кесслер, наконец, и его голос звучал глухо, без прежней ярости. — Одна лишняя капля — и вы убьете его.

— Я буду начинать с микродозы, — быстро ответила я, чувствуя, что лед тронулся. — Капля. Буквально. Мы разведем экстракт в воде. И будем вливать по капле, постоянно проверяя пульс и дыхание. Как только дыхание участится, а пульс станет четче — сразу остановимся.